Укрощенная эротика

 в раздел Оглавление

«Психосексология»

Часть 1
Размышления

А.Г. Ионин УКРОЩЕННАЯ ЭРОТИКА

ПОРНОГРАФИЯ БЕЗ ЯРЛЫКОВ

Первоначально под порнографией понимались изображения из жизни проституток и их клиентов. Словарные же определения порнографии оказываются не в состоянии точно описать содержание этого понятия. Например, в Советском энциклопедическом словаре говорится, что порнография - это вульгарно-натуралистическое, непристойное изображение половой жизни в литературе, изобразительном искусстве, театре, кино и проч. [9] Не-вульгарно-натуралистическое - реалистическое, например, - изображение половой жизни - это не порнография. Точно так же непорнография - пристойное, приличное изображение половой жизни. Значит, дело состоит в соблюдении приличий при изображении половой жизни в литературе, кино и т.д. В конечном счете, все сводится к соответствию моральным представлениям общества, точнее, той или иной общественной группы.

Приведенное определение по сути дела устарело. Оно соответствует представлениям двадцатых годов. Так, в одной весьма авторитетной в свое время работе непристойным объявлялось все, что в сознательном противопоставлении господствующей морали преследовало цель физиологического возбуждения сексуальных переживаний и соответствует этой цели! [10]. Только здесь в соответствии господствующей морали говорилось прямо.

С тех пор понятия порнографии и непристойности оказались разведенными. Если порнография имеет дело с возбуждением полового чувства, то непристойность - не обязательно. Порнография соотносится с антропологией, имеет в виду антропологическую сторону человеческого существования, а именно - возбудимую человеческую сексуальность. Непристойность же соотносится с этическим измерением существования человека, хотя и может ориентироваться также на сексуальность. Вот что можно прочитать в труде по истории порнографии Даже если порнография всегда непристойна, это еще не основание для отождествления понятий. Другими словами, непристойные вещи, вызывающие чувство отвращения, могут, но не обязательно должны быть порнографическими. Например, описание выделения кала без сомнения может считаться непристойным, но оно, как правило, не возбуждает сексуального влечения. Рекомендуется учитывать это различие, ибо суды в своих приговорах время от времени отождествляют непристойное с порнографическим! [11].

Может показаться, что это различие несущественно. Необходимо отметить, что четкость представлений в этих вопросах определяет судьбы конкретных людей на уровне судебной и административной практики.

В общем, непристойное может быть порнографическим. Порнографическое же, вопреки мнению автора приведенной выше цитаты, (а также и авторов Советского энциклопедического словаря), может, но не обязательно должно быть непристойным. Порнография может вызывать сексуальное Возбуждение, но при этом и не противоречить этическому чувству, смотря на какие возрастные группы, на какие персоны, на какие социокультурные группы, слои или классы ориентируется порнографическое произведение.

Другое определение - функциональное, как, например, в одном из распространенных на Западе Словаре эротики порнография - это такие тексты, картины и фильмы, которые служат только или в основном возбуждению полового чувства. [12] Наверное, лучше было бы сказать так тексты, картины и фильмы, производимые с целью служить только или в основном возбуждению полового чувства. Потому что у разных людей и у разных групп людей возбуждению полового чувства служат или могут служить тексты, картины или фильмы, созданные с совершенно иной целью и для этого абсолютно не предназначенные картины на библейские сюжеты, учебники по биологии и анатомии, медицинские энциклопедии и т.д. Кроме того, существуют возрастные особенности восприятия вещей, связанных с полом. Впрочем, даже если принять это уточнение (с целью), доказать, что художник или писатель имели намерение только или в основном возбудить половое чувство, - практически невозможно.

К тому же, вопреки мнению авторов Советского энциклопедического словаря, содержание порнографии (стремление возбудить половое чувство) может выступать не только в вульгарно-натуралистической форме, но может выражаться высокохудожественными средствами. Поэтому очень трудно найти сколько-нибудь пригодные критерии для отделения порнографических книг, картин, фильмов от тех, которые просто посвящены эротической тематике и имеют собственную научную или художественную ценность. Именно отсутствие таких критериев привело в свое время к тому, что в порнографии обвиняли Флобера за Мадам Бовари, с одной стороны, и Хавлока Эллиса за его сексологические исследования - с другой. Более близкий пример - Набоков с его Лолитой, которая у нас в стране считалась порнографическим произведением, а ныне - через сорок лет - удовлетворяет вкусам самых тонких ценителей литературы. Даже такие произведения, которые сознательно ориентировались их создателями на изображение абсолютно запретных вещей, имели, как оказывалось, особую, вне области пола лежащую, ценность, а именно ценность протеста против существующих порядков, существующей морали - как, например, романы Генри Миллера.

Иногда порнографию определяют психологически - как результат фиксации сексуальных фантазий авторов. При этом считается, что автор бессознательно выражает в своих продуктах собственную психическую конституцию, собственные тревоги и страхи. Главным из бессознательных психологических комплексов, находящих выражение в порнографическом производстве, является, якобы, комплекс кастрации. Отсюда - сверхпотенция мужчин, унижение женщин, вообще фаллическая ориентация большинства порнографической продукции. Такое, фрейдистское по своим истокам, объяснение, на первый взгляд, последовательно и точно объясняет причины и содержание порнографических произведений. Но при этом упускается из виду, что авторы фрейдистского направления убедительно показали, что комплексы, по происхождению связанные с полом, вовсе не обязательно реализуются в сексуальных фантазиях. Это может происходить в политике, в художественном и научном творчестве.

Фрейд настоятельно подчеркивал, что по существу все богатство человеческой культуры есть продукт реализации в конечном счете бессознательных импульсов пола [13]. Так что на этом пути трудно обнаружить differentia specifica порнографии. Любые из возможных определений или объяснений при внимательном рассмотрении оказываются лишенными точных границ, и, как правило, слишком узкими. Видимо, это происходит потому, что их авторы руководствуются по преимуществу инструментальной потребностью стремясь выделить и изолировать порнографию как отдельно стоящий, не связанный с многообразием человеческой индивидуальной и социальной жизни феномен, подлежащий осуждению или даже запрещению. В цитированном уже Советском энциклопедическом словаре следующая строка после приведенного определения гласит В СССР распространение порнографических сочинений или изображений карается законом. Точно также и в большинстве западных стран распространение порнографии существенно ограничено, а определенные темы или области вообще запрещены. Хотя вообще цензура не допускается, такое исключение из всеобщего правила оправдывается тем, что порнография наносит вред психическому развитию детей и молодежи.

осознание невозможности четко выделить порнографию из многообразия форм художественного описания и изображения того, что связано с полом, половой жизнью, заставило практиков, т.е. юристов, бизнесменов, государственных чиновников, имеющих дело с порнографией, а также ученых, исследующих порнографию, прибегнуть к своего рода ступенчатой классификации соответствующих произведений стали различать эротику, мягкую порнографию, жесткую порнографию. Так, в гораздо более либеральных, чем в бывшем СССР, законодательствах большинства западных стран, запрещена жесткая порнография, а мягкая порнография и эротика не только допускаются, но, практически, стали социально приемлемыми и допускаемыми в публичных местах, например, в рекламе. Там же, где это различие пока не проводится или оно не зафиксировано в законодательстве и административной практике, - царит пуританизм в практике публичного отношения к полу и половой жизни (как, например, в СССР до недавнего времени), либо - с отменой цензуры - приходит эпоха тотальной и нерегулируемой порнографизации публичной жизни (как, например, в бывших соцстранах по мере их освобождения от идеологической цензуры).

При этом четкие критерии отличия эротики от мягкой порнографии, последней - от жесткой порнографии теоретически обосновать трудно. Практические же критерии, которыми могут руководствоваться, скажем, чиновники соответствующего ведомства налицо. Речь идет, в конечном счете, о том, что находится в кадре или что является предметом описания. Жесткая порнография отличается от мягкой только тем, что в ней внимание сосредоточивается на половом акте как таковом и - во всех возможных перспективах... во всех физиологических соотношениях описываются или демонстрируются гениталии. Физическое насилие (как самоцель) и всякие перверзии здесь отсутствуют [14]. В дальнейшем, говоря о порнографии, мы будем иметь в виду жесткую порнографию, ибо она более, чем другие формы порнографии, свободна от двусмысленности и неопределенности, которые свойственны вообще порнографии как явлению жизни, как художественному и социальному феномену.

До сих пор мы говорили о порнографии как явлении внеисторическом. Все приведенные выше определения и трактуют ее как таковую. И даже практическое определение жесткой порнографии как той, где внимание сосредоточивается на гениталиях, дает вроде бы основания сказать, что порнография есть и была всегда, и есть и была всегда одной и той же. Действительно, ведь человеческая физиология и анатомия мало изменились за тысячелетия!

Однако изменение с течением времени оценок художественных произведений (Мадам Бовари, Лолита - о чем говорилось выше) отражается и на понимании порнографии. Эти изменения проявляются и в восприятии публикуемых иногда в разного рода изданиях порнографических рисунков столетней или стопятидесятилетней давности - большинство из них вряд ли могут служить в наше время возбуждению полового чувства. Показательно также отношение к обнаженной скульптуре в нашей стране сейчас и в период господства ханжеской морали несколько десятилетий назад, когда античные фигуры завешивались передниками или у Давида отбивались гениталии, чтобы ликвидировать порнографию. Впрочем, такое было не только у нас. Знаменитый социолог Парето писал в исследовании, посвященном аморальной литературе Общеизвестно, что статую Справедливости в Риме - работы Гильельмо делла Порты - Бернини одел в медные одежды, чтобы скрыть ее наготу. Это смешно, извинительно, если вспомнить, что она стоит в церкви - в соборе Святого Петра. К сожалению, стражи добродетели не ограничились тем, что одели статую. Они хотели даже запретить ее воспроизведение в гравюрах и на фотографиях...! [15].

Короче, Восприятие порнографии или, точнее, Восприятие тех или иных изображаемых и описываемых фактов как порнографии меняется во времени, меняется с изменением социального контекста.

ПОРНОТОПИЯ

Английский исследователь Стивен Маркус назвал мир порнографии порнотопией [16] Также как каждое время порождает свою утопию, так у каждого времени своя порнотопия; порнотопия отражает в преувеличенном ли, в искаженном ли виде - социальные обстоятельства своего времени.

Попробуем взглянуть, как рисуется образ современной порнотопии западными исследователями. Это, собственно, перечень тем, мотивов, сюжетов и идей, имплицитно содержащихся в современной западной видеопорнографии. Ведущей темой является тема неутолимого тотального сладострастия. Порнотопия - осуществленная мечта сладострастника, объекты всегда налицо, готовые, страстно ждущие совокупления. Герой всегда в состоянии предоргазма, а когда оргазм наступает, это лишь повод к поиску нового оргазма. Поистине сказочная страна, где человек бесконечно ест и пьет, не утоляя голода и жажды. Весь мир порнотопийца, - пишет Г. Шмидт, - сосредоточен в его половых органах. Он живет постольку, поскольку удовлетворяется или удовлетворяет. Утолить похоть означает больше не хотеть, а это в порнотопии общественно опасное деяние. Сексуально удовлетворенный - это нарушитель согласия, опасный человек, ejaculate praecox политический бунт [17]. Полезно сравнить, как воспринимается это сексуальное излишество, это бесконечное наслаждение в нынешней и в викторианской порнографии, подробно описанной Ст. Маркусом.

В викторианскую эпоху - в период скудости ресурсов, необходимости больших затрат для удовлетворения даже первичных потребностей, такое бесконечное сладострастие означало растрату, разгул, мотовство, противопоставляющие себя требованиям самоограничения, воздержания, аскезы, характерным для морали того времени. В нынешнее время, в эпоху экономики, ориентированной на максимальное потребление, порнотопия - это воплощение совершенного, т.е. мгновенного, бесконечного и постоянного потребления. Если бы со всеми человеческими потребностями оказалось бы так же, как в порнографии с половой потребностью, то это был бы рай для производителей и продавцов. В порнотопии сексуальная потребность - единственная потребность, а сексуальность - универсальный товар - единственное, что потребляют порнотопийцы, причем потребляют безостановочно. Поэтому порнотопию можно рассматривать как идеальный тип потребительского общества. Современная порнография соответствует современным социоэкономическим отношениям на Западе.

Порнография выработала символ такого потребления - женщину с ненасытным сексуальным желанием. Женщина в порнотопии - субъект сладострастия (а не объект, как может показаться на первый взгляд); жадная, бесстыдная, предающаяся бесконечным оргазмам. Время в порнотопии имеет своеобразный характер. Оно течет не от утра к полудню и вечеру, не от начала смены к обеденному перерыву и к концу рабочего дня - оно отмеряется от оргазма к оргазму. В современном обществе, когда работа становится дефицитом, порнография как бы намекает, как приспособиться к этой новой ситуации, демонстрирует новую систему заполнения и измерения времени, показывает, как занять себя человеку, который не может найти себе общественного применения. Это - циничная утопия бесконечного потребления и бездумного проматывания времени.

Разумеется, в порнотопии царит не только гармония и не только всеобщая адаптированность. Враждебность, унижение, месть, господство и подчинение, стремление постоянно унизить партнера инсценируются постоянно.

Садомазохистские мотивы преобладают. Жертвами обычно выступают женщины. Хореография позиций демонстрирует господствующее положение мужчин; Fellatio, когда женщина стоит на коленях перед мужчиной, Coitus a tergo и т.д. Однако реальные отношения господства в порнотопии сложнее и диалектичнее, чем это кажется на первый взгляд. Женщина отдается мужчине, но подразумевается, что он сам не в силах сопротивляться ее таинственной притягательности. Он властвует над ней, но он во власти вызываемого ею сладострастия.

Садомазохистская ситуация характеризуется анонимностью партнеров. В порнотопии сладостраствуют чужие друг другу люди. Любовных пар здесь нет. Формула порнотопии интимность плюс максимальная дистанцированность. В старой порнографии этот парадокс решался через деньги (проституция), либо через социальную дистанцию (господин - служанка, госпожа - слуга). Поскольку в порнотопии все равны, здесь отчужденность, дистанцированность инсценируется психологически партнеры не знают друг друга и друг другом не интересуются ни до, ни после самого акта. Даже соединяясь, они остаются, наслаждаются как бы каждый сам по себе. Они никогда не обнимаются. Контактируют лишь их гениталии, иначе они вообще не касались бы друг друга. Эта отделенность имеет и техническое обоснование между партнерами постоянно присутствует камера; при более тесном контакте порнография не состоялась бы. Так техническое средство обусловливает и само оказывается обусловленным психологической конституцией порнографии.

И, наконец, фетишизация - также один из главнейших мотивов в порнографической продукции. Чулки, женское белье и тому подобные предметы фетишистского наслаждения постоянно в кадре. Два совершенно нагих тела шокировали бы наблюдателя. Однако главный и высший фетиш - мужской член, предмет упоенной гордости владельца и бесконечного рабского обожания и стремления женщин. Однако каждый конкретный фаллос при этом обесценивается, ибо их бесконечное множество, каждый горд и каждый обожаем, один, как и другой, независимо от того, кому он принадлежит.

Все эти пары власти и подчинения, отчуждения и интимности, фетишизации и обесценивания должны иметь своего рода общий знаменатель. Попытки найти такой общий знаменатель были сделаны Фрейдом 80 лет назад он писал о Всеобщей униженности любовной жизни (так называлась его статья 1912 года). Согласно Фрейду, для современного человека характерно разъединение сексуальных, чувственных и интимно-любовных стремлений Только физическое унижение объекта любви дает человеку возможность реализовать половое чувство. Фрейд рассказывает при этом о своем пациенте, который чувствовал себя мужчиной только при общении с проститутками, но постоянно оказывался импотентом с любимой и духовно близкой ему женой. Этот разрыв, это расщепление любовной жизни выполняет в любовных отношениях функцию предохранителя - предохраняет от таких опасностей, как табу инцеста, полное отождествление с другим, потеря самотождественности и т.п. Но за это приходится платить любовно-семейное, т.е. доверие, безопасность, важность, - и сексуальное, т.е. страсть, похоть, - живут отдельно и не могут соединиться друг с другом.

Там, где любят, нет страсти, а где есть страсть, там не любят - писал Фрейд. Если принять эту схему за систему координат, то порнография воплощает в себе - именно сексуальное - темную, разрушительную, неврозную сторону любви. В этом - ее психологическая истина. А в порнотопическом содержании - ее социально-экономическая необходимость.

ИНСТРУМЕНТ ВОСПИТАНИЯ

Эти опирающиеся на идеи Фрейда соображения заставляют усомниться в перспективности борьбы с порнографией, в которой находят свое отражение как существующие властные и экономические отношения, так и - если можно так выразиться - часть психологической природы современного человека. Другое дело - вопрос о том, как воздействует порнография на человеческую психику, в частности на формирующиеся характеры молодых людей. На этот счет существовали разнообразные точки зрения порнография ведет к снижению контроля индивида по отношению к собственной сексуальной активности, к росту неконтролируемых, в том числе девиантных форм сексуального поведения вообще, к возрастанию преступности, к психопатологическим проявлениям Не вдаваясь в пересказ мнений исследователей конца XIX - начала XX века, заметим, что именно на этих исследованиях, опиравшихся, фактически, не на объективные научные данные, а на господствующую мораль, и смешивавших, как показано выше, порнографическое и непристойное, базировалось запретительное или ограничительное в отношении порнографии законодательство в большинстве стран Запада. Что же касается советского законодательства и законодательства бывших социалистических стран, то их ханжеская мораль и репрессивная правовая установка вообще не требовали и не предполагали какого бы то ни было научного обоснования.

В последние десятилетия точка зрения науки на этот предмет изменилась. Дело, по-видимому, объясняется как отработкой объективных процедур эмпирического исследования, так и возросшей способностью ученых занимать объективную, свободную от ценностей (прежде всего от ценностей господствующей морали, от обыденных установок и стереотипов) позицию по отношению к исследуемому предмету.

В дальнейшем изложении мы опираемся на ряд новейших исследований в западной (американской и западногерманской) сексологии, авторы которых приходят к совершенно однозначным выводам относительно вреда порнографии для психосексуального и психосоциального развития общества [18]. Воздействие картин, фильмов и текстов однозначно порнографического содержания не ведет к снижению сексуального контроля и к возрастанию неконтролируемой сексуальной активности.

Согласно всем имеющимся исследованиям, воздействие сексуальных произведений у большинства мужчин и женщин вызывает половое Возбуждение, которое как по объективным данным (физиологические реакции), так и с точки зрения самих субъектов (суждения опрошенных), вполне поддается контролю. Это половое Возбуждение лишь у меньшинства и лишь в течение короткого времени (максимум в 24 часа) реализуется в сексуальной активности. Эта активность, однако, ограничивается теми формами сексуального поведения, которые и без того постоянно практикуются этими индивидами, т.е. сексуальная активность остается приспособленной к реальности.

Немногие имеющиеся в настоящее время долгосрочные исследования показывают, что сексуальное Возбуждение и активность, точно так же, как и интерес к порнографии, явно уменьшаются по мере более частого столкновения с порнографическими материалами. Это снижение реактивности указывает на эффект насыщения.

Воздействие картин, фильмов и текстов однозначно порнографического содержания не ведет к усвоению новых форм и приемов сексуального поведения, в том числе девиантных форм.

Все краткосрочные и долгосрочные исследования показали, что знакомство с порнографическими материалами практически не ведет к усвоению и применению неиспользовавшихся до того или редко использовавшихся форм и приемов секса (например, орально-генитальные контакты, необычные позиции при совокуплении), причем не ведет даже в том случае, когда в порнографических материалах эти приемы изображены детально.

Что же касается отклоняющихся (например, внебрачный коитус, анальный коитус, групповой секс, гомосексуальность) или анормальных (садомазохизм) форм сексуального поведения, то они вообще не наблюдались, даже в том случае, когда демонстрировались в порнографических материалах, с которыми знакомились наблюдаемые.

Следует также подчеркнуть, что, согласно всем исследованиям, сексуальные девианты и преступники на сексуальной почве сталкивались с порнографией в юности реже, а в зрелом возрасте или реже, или так же часто, как и лица, ничем не выделяющиеся в сексуальном отношении. В целом можно считать научно доказанным, что порнография не может воздействовать на направленность человеческих влечений или изменять эту направленность. Стоит, однако, отметить, что в детстве и юности преступников на сексуальной почве их социальная среда имела выраженный сексуально-репрессивный, ханжеский, депривирующий характер.

Не существует научных доказательств того, что воздействие картин, фильмов и текстов однозначно сексуального содержания поощряет антисоциальное поведение или становится его причиной.

Как уже говорилось, преступники на сексуальной почве в общем и целом меньше имели дело с порнографией, чем индивиды, демонстрирующие обычное сексуальное поведение. По имеющимся в распоряжении исследователей научным данным после отмены запрета на порнографию в Дании отмечено снижение зарегистрированных нарушений на сексуальной почве. Хотя и нельзя доказательно говорить в этой связи о каузальной зависимости, однако очевидно, что отмена ограничений на порнографию в Дании не привела к росту сексуальной преступности.

Кроме того, из имеющихся данных никак не следует, что существует какая-либо взаимосвязь между порнографией и молодежной преступностью. Вполне доказуемо, что знакомство представителей молодежной преступности с порнографией по масштабам и формам примерно такое же, как и представителей нормальной, т.е. не-преступной молодежи.

Не существует научных доказательств того, что воздействие картин, фильмов и текстов однозначно сексуального содержания порождает психопатологические реакции.

Некоторые мужчины и женщины обнаруживают амбивалентную и внутренне конфликтную реакцию на порнографические материалы. Наряду с сексуальным возбуждением у них появляются оборонительные реакции (антипатия, страх, отвращение и т.п.). У небольшой части наблюдавшихся такие конфликтные переживания вели к кратковременной и достаточно безвредной эмоциональной и вегетативной лабилизации (росту внутреннего беспокойства, нарушениям сна, снижению способности концентрации и т.п.). Ненормальные психические реакции вообще не наблюдались.

Нет никаких научных свидетельств, поддерживающих предположение о том, что картины, фильмы и тексты однозначно сексуального содержания могут оказывать вредное воздействие на детей.

Влияние порнографии на детей и юношество до сих пор систематически не исследовано. Имеющиеся данные позволяют нарисовать следующую картину. Большая часть молодежи (80% юношей и 70% девушек) в возрасте 18 лет уже знакома с порнографией, прежде всего с изображениями coitus'a. В большинстве случаев молодежь быстро утрачивает интерес к порнографии в случае ее доступности, обосновывая это тем, что порнография - это-де для четырнадцатилетних.

Систематический опрос 800 психиатров, психологов и работников социальных служб показал, что почти 80% из них с уверенностью отрицают, что они когда-либо сталкивались с малолетним правонарушителем, относительно которого можно было бы утверждать, что его правонарушение стоит в причинной связи с порнографией. 11% не могли ответить на вопрос, а 12% предположили наличие такой связи, по крайней мере, в отдельных случаях. Следует при этом помнить, что в других исследованиях не обнаружено различий в опыте знакомства с порнографией у преступной и обыкновенной молодежи.

Опрос более чем 300 педагогов, занимающихся сексуальным образованием молодежи, продемонстрировал, что позитивное воздействие порнографии (просвещающая информация, мирная редукция влечений) педагоги ставят много выше, чем негативное (нежелательное сексуальное поведение, деморализация). Другие исследования показывают, что использование порнографии в молодежной среде происходит в определенном социальном контексте, служит целям взаимной сексуальной информации и коммуникации и не приводит к возникновению сексуальных контактов. Исследователи-сексологи в подавляющем большинстве придерживаются мнения, что психически здоровым детям и подросткам, живущим в упорядоченной социальной среде, порнография не может повредить. Кроме того, неоспоримо, что порнография может служить эффективным средством сексуального воспитания и просвещения.

На основе этого обобщения имеющихся научных данных П. Горзен выносит суждение о характере современного законодательства о порнографии в Германии и перспективах его изменения. Вкратце, его суждения таковы

  • необходимость ограничений в распространении порнографии не следует из научных данных; предписание закона ограничить допуск к порнографии только взрослого населения научно не обосновано;
  • с научной точки зрения можно рекомендовать в этой области шаги по либерализации, которые должны заключаться в следующем
  • молодежь в законодательстве о порнографии должна быть уравнена в правах со взрослыми; ограничения, которые сейчас относятся к детям и юношеству, должны быть отнесены только к детям;
  • запрет порнографии для детей следует ограничить определенным возрастом (например, 3-5 лет), чтобы в дальнейшем, по мере накопления систематических научных данных, снизить этот предел или ликвидировать запрет вообще [19].

СЕКСОЛОГИЯ И ПОЛОВОЕ ВОСПИТАНИЕ

Излагая результаты исследований о влиянии порнографии на психосексуальное и социальное развитие индивидов, мы вслед за авторами применяли такие обороты, как научные свидетельства, научно доказано и т.п. Нужно, однако, заметить, что сексология, или наука о сексуальном, не представляет собой стройной и единой научной дисциплины, способной приходить к однозначным и неоспоримым выводам и давать в полном смысле слова научно обоснованные рекомендации. Она есть не столько научная дисциплина, сколько результат деятельности различных дисциплин в той их части, которая касается человеческой сексуальности как темы исследования. Важный вклад в сексологические исследования вносят биология, анатомия, медицина, в первую очередь такие области практической медицинской работы, как родовспоможение, лечение заболеваний половых органов, предотвращение беременности и т.п. В психологии внимание исследователей к сексуальной проблематике было обращено в силу той особой роли, которую играет половая сфера в психических болезнях. Одной из первых в этой области была книга венского психиатра Р. Крафт-Эбинга Psychopatia sexualis (1886), который считал все сексуальные отклонения, в том числе и гомосексуализм, результатом психической дегенерации. Впоследствии, правда, эта точка зрения перестала быть влиятельной.

Эпохальную роль в развитии сексологии сыграли труды З. Фрейда, связавшего психологию сексуальности с психологией развития, объяснившего формы сексуальности взрослых людей историей сексуального развития в раннем детском возрасте. Кроме того, Фрейд расширил понятие сексуальности на не-генитальные области и объяснил, что Libido, т.е. половое влечение, присутствует в любой форме влечения или страсти, в том числе и в тех, что не имеют непосредственно полового, телесно-чувственного характера. Таким образом, Фрейд открыл для уже существующей ко времени его деятельности науки о сексуальном новые горизонты. История общества, психология, культурология стали сотрудничать в изучении человеческой сексуальности с биологическими и медицинскими дисциплинами. Фрейдистская, неофрейдистская и постфрейдистская школы детально разработали и продемонстрировали грандиозную систему опосредованных проявлений сексуального в искусстве, культуре, в обыденной жизни общества.

Другое влиятельное направление в сексологии было заложено А. Кинси и группой сотрудников. Руководствуясь бихевиористскими представлениями, они ориентировались на объективно фиксируемые поведенческие данные, поддающиеся статистической обработке, а не на обнаружение сознательных или бессознательных мотивов сексуального поведения. Поэтому исследования в русле кинсианского направления дают больше данных о типических формах сексуального поведения, характерных для больших групп людей, но недостаточно эффективны при объяснении поведения конкретного человека, которое успешно анализируется средствами опирающейся на идеи Фрейда глубинной психологии. Кроме этих двух главных направлений в сексологии имеются концепции и тенденции, ориентирующиеся на физиологию половых отношений (Мастере и Джонсон), на культурно-исторический анализ форм отношений полов. Сюда же относятся многочисленные работы в области изучения порнографии и эротического искусства. Все эти направления и традиции можно - одни с большей, другие с меньшей долей условности - отнести к сексологии. Но при этом каждое из направлений исходит из собственных предпосылок, действует собственными методами, благодаря чему порождаются особые для каждого направления образы предмета исследования (человеческой сексуальности), а результаты исследований оказываются не просто несопоставимыми, но как бы лежащими в совершенно различных плоскостях наблюдения и анализа.

Кроме этих, так сказать, теоретико-методологических различий, существует еще ряд проблем, затрудняющих и ставящих под сомнение объективность сексологических исследований. Во-первых, тема сексуальности до сих пор остается, если можно так выразиться, жареной темой. Конечно, прошли те времена, когда против упомянутого выше англичанина Хавлока Эллиса, начавшего в 1898 году публиковать Исследования по сексуальной политике, был возбужден (в Америке) судебный процесс по обвинению в непристойных публикациях. Однако до сих пор отношение общества к сексологическим публикациям, да и позиции самих исследователей, сплошь и рядом определяются предрассудками и стереотипами господствующей морали. Сколь бы объективным ни пытался быть исследователь этой области, он не перестает быть моральным существом, представителем моральной общины, и это неизбежно накладывает свой отпечаток как на методы исследований, так и на формы представления их результатов. Правда, если сто лет назад обычным было суждение о научных сексологических трудах как о порнографии, то сейчас ситуация изменилась близкие по содержанию к порнографии книги, картины, фильмы сплошь и рядом апеллируют к научности, маскируются под науку. Примером может служить нашумевший лет пятнадцать назад двухтомник Нэнси Фрайди о сексуальных фантазиях мужчин и женщин My secret Garden, где граница между сексологией и порнографией неуловима, хотя предлагаемые ею материалы, конечно же, могут служить основой для собственно научных обобщений.

Во-вторых, объективность сексологии изначально ограничена тем, что сам исследователь является существом, обладающим полом, а потому реализует в исследовании и свои собственные страхи, стремления, психологические комплексы. Особенно явно эти трудности проявляются в аналитической или глубинной психологии, где огромную роль играет способность исследователя к интерпретации изучаемых феноменов и где, следовательно, в результатах работы глубоко и полно отражается личность самого исследователя. Это, однако, не означает, что в физиологически и поведенчески ориентированном исследовании такой опасности не существует, поскольку в нем проводится позиция сознательного отказа от психологической ориентации. Наоборот, субъективное осмысление индивидами - объектами исследования собственного внутреннего мира может оказаться решающим для объяснения их сексуального поведения, а этот-то субъективный момент и упускается из виду бихевиористски ориентированной сексологией. Налицо достаточно глубокий разрыв внутри сексологии, показывающий, что, несмотря на провозглашаемую многими авторами научность и объективность ее процедур и результатов, она не в состоянии охватить человеческую сексуальность во всей ее полноте, целостности и многоаспектности.

Наличие такого же разрыва можно констатировать и в теориях, концепциях, методах полового воспитания и просвещения. Речь идет конечно, не о половом воспитании, как оно практикуется, будучи еще в неразвитом, зачаточном состоянии в нашей стране, а о развитой и дифференцированной области педагогической деятельности, как она сформировалась в странах Запада. Там уже давным-давно осознано, что задачей половой педагогики не может быть расширение и распространение основополагающих биологических знаний на область человеческой сексуальности. Уроки полового воспитания это не уроки биологии. С другой стороны, это и не может быть набором общепризнанных сведений о любви и дружбе. Хотя основной целью полового воспитания является привнесение знаний о биологической стороне человеческой сексуальности и выработке некоторых полезных физиологических и гигиенических навыков, в перечне его аспектов должны найти свое место антропологические, психологические, социологические, политические, этнологические, этические, этологические, медицинские, юридические, лингвистические, эстетические и педагогические знания. Изложение этих знаний в свою очередь должно дифференцироваться. Они в различном сочетании входят в разные типы полового обучения и просвещения, которые практикуются педагогами и социальными работниками разного профиля половое воспитание в детстве, в дошкольном возрасте, в раннем школьном возрасте, половое воспитание подростков, юношей; школьное, внешкольное, семейное половое воспитание; половое воспитание в начальной средней школе; половое воспитание при помощи и через средства массовой коммуникации; нерепрессивное, коммуникативное, интегрированное, научно-ориентированное, личностно-диалогическое половое воспитание и т.д. и т.п.

При этом в многочисленных западных работах в этой области постоянно подчеркивается, что, несмотря на сложность и дифференцированность этого предмета, объясняемые комплексностью и многоаспектностью самого феномена человеческой сексуальности, настоятельной необходимостью является целостное видение, ибо речь идет об опыте, удовлетворяющем человека в его целостности, ибо ребенок, о воспитании которого идет речь, это половое существо в единстве тела, души и духа. Отсюда выводится концепция полового образования и воспитания как междисциплинарного предприятия, которое ориентируется на интеграцию антропологической, психологической, социологической и этико-религиозной областей человеческого бытия. Далее заключается, что половое воспитание должно рассматриваться как часть общевоспитательной задачи и поэтому реализовываться в работе всех воспитательных институтов, многосторонне и с точки зрения различных подходов [20].

Все это убедительно звучащие принципы и лозунги. Собственно, на такие же принципы - целостность, научность и т.д. ориентируется и сексология. Но когда дело доходит до конкретных программ и конкретной работы, от идеальной целостности остается не так уж много. Возьмем два примера. Первый - из книги Цель обучения - нежность. Дается следующая тематизация учебного занятия по теме Различные роды любви

Общая цель обучения

  • ученики узнают, что любовь является частью человеческой жизни.

Частные цели обучения

  • существуют различные формы любви любовь животных, любовь детей и родителей, любовь братьев и сестер, дружба детей и юношей, любовь любовных пар, супружеских пар, старых людей;
  • любовь и привязанность могут выражаться следующим образом во взаимной помощи друг другу, в совместных предприятиях, во взаимных ласках, объятьях, поцелуях, в прогулках, держась за руки и т.д. [21].

Эта программа предназначена, разумеется, для младшего школьного возраста. Другой пример - из учебного пособия по половому воспитанию старших школьников

Частная учебная цель

Ученик (ученица) должен (должна) знать и уметь объяснить при помощи изображений, что у юноши, в отличие от девушки, быстрее обнаруживается Возбуждение полового органа, когда он ритмично надвигает и сдвигает крайнюю плоть на головку члена, в результате чего член выпрямляется и следует извержение семени (оргазм) [22].

Можно, конечно, сказать, что для каждого возраста - свое. Но при этом невозможно отрицать, что речь идет не столько о разных этапах обучения одному и тому же предмету, сколько о двух разных видах обучения с одной стороны, романтическая педагогика любви, с другой - собственно сексуальная педагогика, где изображения и описания непосредственно граничат с порнографией. И нет, пожалуй, такой концепции полового обучения и воспитания, которая могла бы органично объединить эти два направления в рамках одной целостности, как, впрочем, нет такой интегральной концепции и в науке о сексуальном - сексологии. Возможно, в основе этого раздвоения лежит обнаруженный Фрейдом и обозначенный им как всеобщее унижение любовной жизни фундаментальный раскол в самой природе современной сексуальности. Выше мы уже цитировали фрейдовский афоризм Там, где любят, нет влечения, где есть влечение, там не могут любить. В двух направлениях в половом воспитании словно бы воспроизводится эта дилемма холодный и точный рационализм просветительного толка, с одной стороны, и проповедь семейно-уютной, очищенной от бурь и страстей сексуальности - с другой. Именно первая сторона является преобладающей в современных концепциях полового воспитания. Это объясняется многими причинами.

Во-первых, изначальной научной ориентацией сексуальной педагогики; последняя естественно и неизбежно связана с сексологией, где ныне преобладают (по крайней мере, в научной сексологии) позитивистско-бихевиористские тенденции. На первых этапах программы полового воспитания имели выраженную медицинско-биологическую ориентацию. Во-вторых, именно эта сторона составляет подлинно новое в воспитании вообще. Вторая сторона (цель обучения - нежность) в сущности не нова, она учитывалась и пропагандировалась и раньше - во множестве этических и религиозных доктрин (хотя, конечно, интерпретации любви раньше и сейчас могут существенно различаться). Поэтому отчужденно-объективное описание и изображение сексуальности можно считать ядром современного полового воспитания. Расцвет порнографии, расцвет сексологии и расцвет идей полового воспитания оказались практически одновременными. Они оказались полезными друг другу и тесно друг с другом связаны. Так что неудивительно, что объективная сексология оценивает порнографию скорей позитивно, чем негативно, и признает ее полезность в деле полового воспитания молодежи. Объективность такого механически-статистического подхода сомнений не вызывает. В таком случае не должно вызывать сомнений и суждение о том, что порнография не ведет к анормальному сексуальному поведению, не порождает преступность, не вызывает патологические реакции.

Статистика свидетельствует об этом неопровержимо. Но если порнографии нельзя ставить в вину перечисленные неприятные явления индивидуальной и социальной жизни, то можно поставить в вину другие - те, что неоднократно отмечались внимательными наблюдателями она лишает человека сексуальной фантазии, крадет у него ощущение уникальности и неповторимости сексуального переживания, де драматизирует его эротическую жизнь, переводит ее на уровень банальной моторики, можно сказать, деинтегрирует ее. Об этих пагубных последствиях порнографии объективная сексология ничего не говорит, во-первых, потому, что у нее нет объективно-научных процедур, которые могли бы точно зафиксировать степень банальности и уникальности переживания, ощущение драматизма жизни, уровень интимности при совершении таких, казалось бы, массовых действий, и, во-вторых, потому, что пропаганда и широкое распространение научной сексологии и ее объективного видения сексуальности ведут к точно таким же печальным последствиям дедраматизации и банализации пола. Через посредство сексологии это отчужденно-порнографическое видение пола реализуется и в половом воспитании. Все это вместе и составляет содержание либерализации сексуальной морали и сексуального поведения, чем так гордится современная цивилизация, и что - как это ни странно может показаться на первый взгляд - ведет к обеднению эротической жизни современного человека.

ЭРОТИКА. СТРАСТЬ К ЗАПРЕТУ

Либерализация сексуальной морали и сексуального поведения предполагает свободу от рестриктивных норм, свободу вообще от всякого подавления и свободное развертывание человеческой сексуальности. Предполагается, что эта свобода как бы приводит человека (в сексуальном отношении) к самому себе и гарантирует наслаждение в сексе. Эту цель, собственно, и преследуют половое воспитание и просвещение. Их лозунг - снятие запретов через просвещение, освобождение через познание. За этим лежит целая грандиозная просвещенческая программа, отнюдь не сводящаяся только к половому просвещению - программа деидеологизации, ликвидации всяческих табу и запретов, возвращения, таким образом, человека к самому себе.

Однако все это не так просто. Мало сказать, что человек - не только рациональное существо, и познание часто не означает освобождения. Фактом является то, что в области секса отсутствие запретов и табу часто приводит не к освобождению, а, напротив, к подавлению сексуальности. Это явление отмечено в том же самом фрейдовском тезисе о всеобщем унижении любовной жизни страсть реализуется там, где есть запреты, где их приходится нарушать - там же, где нет драмы, а есть ровная любовь, страсть гаснет. Та же самая ситуация наблюдается в случае длительных отношений - уровень напряженности, страстности, и, соответственно, уровень сексуального удовлетворения со временем неизбежно падает. В таких случаях люди часто ищут средства возбуждения гаснущей страсти, которые состоят либо в изобретении новых табу, либо в нарушении оставшихся.

Как пишет немецкий философ М Даннекер, за спиной половых просветителей люди ищут исчезнувшие табу и неустанно инсценируют маленькие сексуальные драмы. Они, наверное, понимают, что половое наслаждение - это не абстрактная величина. Наслаждение в сексе нормальными конкретными людьми либо испытывается, либо не испытывается. Оно не обеспечивается автоматически путем удаления всех препятствий с пути секса. Так же как к категории наслаждения (Lust) можно прийти только опосредованно через категорию страдания (Unlust), субъективное переживание наслаждения, чтобы стать пережитым, должно указывать на свое негативное. Само по себе тождественное наслаждение - это отсутствие такового. Сексуальное наслаждение неотделимо от ограничения, от предуготавливающего страдание запрета [23].

Эту точку зрения можно было бы назвать новым консерватизмом в понимании секса. Она, во всяком случае, более диалектична в понимании пола во всей полноте его социальных опосредований. Идеология сексуального просвещения делает упор на отрицательной роли запретов, из чего следует необходимость их отмены. Француз Жорж Батай, наоборот, показывает, что роль запрета в этой сфере, по крайней мере, неоднозначна Непостижимо! Любить себя запрещено. Значит, это делается в тайне. Когда мы делаем это в тайне, оказывается, что запрет искажает и освещает свой предмет одновременно гибельным и божественным светом. И далее Запрет наделяет предмет, к которому он относится, значением, которым он первоначально не обладал. Запрет переносит свой собственный вес, свою собственную ценность на затронутый им предмет. Часто в тот самый момент, когда я намереваюсь нарушить запрет, я думаю, не провоцирует ли меня сам запрет на это нарушение [24]. Другими словами, запретное сексуальное действие получает благодаря самому факту запрета значение, которым оно само по себе не обладает. Этим, собственно, и объясняется вообще роль сексуальности в жизни человека и общества, поскольку практически вся человеческая сексуальность (за исключением, может быть, элементарных проявлений в самом раннем возрасте) развивалась и развивается под знаком запретов и табу. Этим объясняется и роль сексуальности в культуре, в частности в литературе и искусстве. В индивидуальной человеческой жизни запрет драматизирует сексуальную активность, наделяет ее жизненным смыслом вообще, делает элементом - часто решающим - жизненной драмы.

Сами по себе эти соображения могут показаться достаточно банальными, особенно если сослаться еще на народную мудрость запретный плод сладок. Но они приобретают достаточно глубокий смысл сегодня, в период торжества идей полового просвещения и достаточно плоской половой педагогики, массового распространения порнографии, которая под воздействием, в частности, полового просвещения, перестает быть запретной и обретает в глазах многих позитивную ценность. Эти просвещенческие представления о сексуальности как о чем-то простом, доступном и безвредном, сами по себе не безвредны они опасны банализацией секса, нейтрализацией сексуальности, а значит и снижением уровня сексуального переживания. В западном обществе, можно сказать, эта нейтрализация уже достигнута в части гетеросексуальной активности. Порнография, сексология и сексуальное просвещение сыграли свою роль в обобществлении секса. страсть к запретам, или, что то же самое, поиск утраченной остроты наслаждений ведет к росту гомосексуальной эротики. Но, как пишут многие исследователи, благодаря опять же сексуальному просвещению, гомосексуальность также сталкивается с перспективой обобществления и нейтрализации. Результатом становится, как отмечают, эпидемическое распространение садомазохистских практик.

Парадоксальная ситуация необобществленная, неприрученная сексуальность, состоящая под давлением множества табу и запретов, является источником более богатой и страстной эротической жизни, чем свободная, нерепрессивная, просвещенная сексуальность. Нечего и говорить о том, что она является источником большей части культурного богатства человечества (согласно фрейдовской теории сублимации). Это, конечно, не опровергает идеи о важности сексуального просвещения и воспитания, но, во всяком случае, заставляет отнестись к этим вещам более внимательно, рассмотреть их с точки зрения антропологии, истории культуры, задуматься о конечных целях и ценностях человеческой жизни и только после этого выносить суждение о формировании политики в сфере сексуальной морали. Ясно, по крайней мере, одно научно доказанная средствами сексологии безвредность порнографии, так же как и половое просвещение, ведущее к снятию всех и всяческих табу, могут обернуться снижением качества человеческой чувственной жизни, что грозит потрясениями буквально антропологического масштаба, хотя и не фиксируемыми на уровне сексологии, психологии и социологии бихевиористской ориентации.

ИОНИН Л.Г. Укрощенная эротика. Журнал Человек, М., 1992, N3