Психология сексуальности поведение и воображение

 в раздел Оглавление

«Психосексология»

Часть 2
Концепции

Игорь Кон. ПСИХОЛОГИЯ СЕКСУАЛЬНОСТИ ПОВЕДЕНИЕ И ВООБРАЖЕНИЕ

До сих пор речь шла преимущественно о социальных нормативах и эталонах сексуального поведения. Однако как эти эталоны преломляются в нашем сознании Что лежит в основе сексуальной мотивации индивида Традиционная психогидравлическая теория либидо отвечала на этот вопрос просто половое влечение - природный инстинкт, удовлетворение которого сводится к разрядке спонтанно возникающего в организме психофизиологического напряжения. Нервная система, - писал З. Фрейд, - это аппарат, функцией которого является избавление от достигающих его стимулов или сведение их к минимальному возможному уровню, так, чтобы, если бы это было возможно, она сохраняла бы себя в совершенно невозмутимом состоянии.

Как справедливо замечает Г. Шмидт, эта концепция покоится на двух неверных предпосылках. Первая - гипотеза аккумуляции стимула, согласно которой сексуальная мотивация питается постоянно и спонтанно накапливающимся внутренним беспокойством, основанным на неудовлетворенной физиологической потребности, требующей периодического удовлетворения, подобно голоду или жажде. Вторая - гипотеза редукции стимула, согласно которой удовлетворение сексуального желания тождественно разрядке или угасанию напряжения и установлению равновесия в организме по аналогии с механизмом гомеостаза. Однако даже удовлетворение голода и жажды - не просто биологический процесс. Что же касается высших человеческих потребностей (потребность в творчестве, познании, любви, самоактуализации), то они вообще не являются адаптивными и направлены не на то, чтобы успокоить человека, а на то, чтобы пробуждать его творческую активность, заставлять стремиться вперед и выше. Изучение этой неадаптивной, сверхситуативной активности занимает сейчас центральное место в советской (да, пожалуй, и в мировой) психологии, и это полностью применимо к психологии сексуальности.

Критика инстинктивистской модели либидо не означает отрицания биологических детерминант сексуальности. Еще в середине 60-х годов Ричард Уэйлен предложил заменить абстрактное понятие силы влечения более конкретным понятием сексуальной возбудимости, т.е. готовности сексуальноэротически реагировать на сексуальную ситуацию. Сексуальная возбудимость имеет большие индивидуальные вариации, детерминируемые как физиологическим состоянием организма (гормональный баланс и т.п.), так и жизненным (сексуальным, эмоциональным и коммуникативным) опытом субъекта и его несексуальными мотивами. Половое Возбуждение, т.е. текущее, временное психофизиологическое состояние, есть, по Уэйлену, функция устойчивой возбудимости субъекта и конкретной данной внешней и внутренней ситуации.

В современной психологической литературе сексуальная мотивация описывается и в терминах теории потребностей, и в терминах теории эмоций, и в терминах когнитивной психологии. Однако наиболее плодотворной с точки зрения возможностей интеграции психологических и социологических данных представляется теория сексуального сценария, предложенная Уильямом Саймоном и Джоном Ганьоном. Понятие сценария, близкое к понятиям плана, схемы или поведенческой программы, обозначает достаточно широкую когнитивную структуру, соединяющую многообразные символические и невербальные элементы в организованный и хронологически последовательный поведенческий ряд, на основе которой люди могут одновременно предвосхищать свое поведение и оценивать его в данный момент. Нормативные компоненты сексуального сценария - кто, что, с кем, где, когда, как и почему должен, может или не должен и не может делать в сексуальном плане - в общих чертах задаются соответствующей культурой. Однако это не исключает больших индивидуальных различий и вариаций количественного и качественного порядка. Как всякая сложная диспозиционная система, предрасполагающая индивида к определенного рода поведению, сексуальный сценарий включает в себя когнитивные компоненты разного уровня - представления, понятия, оценочные суждения и т.д. Индивид имеет обычно не один, а несколько сценариев. Во-первых, это сексуальные фантазии, которые субъект никогда не пытается, не может или даже не хочет реализовать, во-вторых, планы реального поведения, которые субъект более или менее последовательно осуществляет, в-третьих, промежуточные ориентиры, используемые в процессе сексуального взаимодействия (если он сделает так, я сделаю это), в-четвертых, это как бы хранилища памяти, организующие прошлый сексуальный опыт в более или менее последовательное целое.

Сексуальные сценарии можно изучать и классифицировать по ряду измерений.

  1. По их сложности, т.е. по количеству и разнообразию их компонентов и соотношению воображаемого и реализуемого какой круг мотивов, партнеров, мест и времен действия представлен в сценарии; чем отличается когнитивная программа от реального исполнения; насколько тесно связаны друг с другом различные элементы сценария и т.д.
  2. По их ригидности, жесткости и рутинизации насколько велика допускаемая сценарием рассогласованность плана и реальности; насколько жестко и единообразно запрограммированы содержание и последовательность действия субъекта и как он отнесется к нарушению принятого порядка.
  3. По их обыденности, конвенциональности насколько данный сценарий или его компоненты соответствуют принятым в обществе нормам поведения.
  4. По их удовлетворительности для субъекта доволен ли он своими эротическими фантазиями или стыдится их, в какой мере ему удается их реализовать и т.п. Хотя понятие сценария теоретически слабо разработано, оно имеет большую эвристическую ценность для изучения когнитивных аспектов сексуального поведения и мотивации, включая эротическое Воображение.

Пуританская мораль прошлого считала любые эротические образы и фантазии безнравственными и вредными, но без фантазии и творческого воображения, обгоняющего реальность, не обходится никакая человеческая деятельность. Не представляет исключения и сексуальность.

Как показывают специальные исследования, эротические сны, мечты, фантазии - неотъемлемый аспект нашей половой жизни. Они не только замещают практическую половую жизнь или восполняют ее дефицит, как думал З. Фрейд, но и постоянно сопутствуют ей. Люди, ведущие более активную половую жизнь, отличаются и более интенсивным эротическим воображением, которое подкрепляет, стимулирует и разнообразит их реальный опыт. Для людей, воспитанных в викторианском духе, слова эротика и эротизм звучат как бранные выражения, обозначающие нечто животное и низменное. На самом деле животные как раз не знают эротики. Способность не только реагировать на эротические знаки и образы, но и создавать их, воплощая свою фантазию, - исключительное свойство человека, присущее ему, как свидетельствует история искусства, с древнейших времен.

Эротические образы выполняют 4 главные функции.

  • Во-первых, они суть средства познания, отражая и фиксируя сексуально значимые свойства и переживания.
  • Во-вторых, они служат своего рода психологическими стимуляторами полового возбуждения.
  • В-третьих, они расширяют рамки и возможности сексуального удовлетворения, обогащая репертуар сексуального поведения и дополняя его новыми нюансами. -
  • В-четвертых, эротическое Воображение позволяет индивиду преодолевать границы реальности, иногда весьма жесткие, и испытывать переживания, которые ему физически недоступны.

Эротическое Воображение индивида почти никогда не совпадает полностью с его реальным сексуальным поведением, в нем всегда есть элементы, которые личность по разным причинам не может или не пытается реализовать. Как правило, они более противоречивы и амбивалентны, чем поведение. Когда речь идет о стигматизируемом, девиантном поведении, такое рассогласование обычно воспринимается как знак скрытой патологии. Однако это вовсе не обязательно. Очень часто эротические предпочтения индивида не осуждаются культурой и кажутся странными только из-за их нетипичности (например, потребности в каком-то необычном эротическом стимулировании). В общепсихологическом плане несовпадение эротических фантазий и поведения - просто частный случай рассогласованности установки и деятельности, что наблюдается во всех сферах жизнедеятельности и далеко не всегда имеет отрицательные последствия. Есть ли здесь какие-то элементы сексопатологии, можно решить, только исходя из содержания эротических фантазий, оценивая их источник, силу воздействия и многие другие конкретные условия. Традиционная индивидуалистическая психология обычно выводит содержание эротических образов и объективирующего их поведения из имманентных и внутренних, в конечном счете психофизиологических, потребностей индивида. Тут есть известная доля истины. Например, гормональные сдвиги периода полового созревания, по-видимому, стимулируют эротическое Воображение подростка, как бы его ни воспитывать. Однако вследствие того что сексуальное поведение человека является социально-знаковым, уже само разграничение эротических и неэротических стимулов правомерно лишь в рамках определенной знаковой системы и конкретной ситуации. Разговор о тычинках и пестиках будоражит эротическое Воображение подростка, поскольку он находится в фазе созревания, но только если подросток знает суть полового размножения.

Неправомерность глобальных рассуждений о соотношении сексуальных и несексуальных моментов бытия ясно видна на примере такой идеологически острой проблемы, как секс и Агрессия. На уровне психофизиологии связь этих явлений известна давно. З. Фрейд писал, что сексуальность большинства мужчин содержит в себе примесь агрессии, желания подчинять, так что садизм - просто обособление и гипертрофия агрессивного компонента, свойственного нормальной сексуальности. Хотя в позднейших работах З. Фрейд разграничивает либидо и агрессивность, оба они принадлежат к системе Оно и являются бессознательными. Позже связь секса и агрессии подтвердилась и экспериментально. Эндокринологи констатировали, что агрессивное поведение самцов и их сексуальная активность обусловлены влиянием одних и тех же андрогенов, а психологи - что выраженные компоненты агрессивности присутствуют в эротических фантазиях, а отчасти и в сексуальном поведении мужчин. Как должна реагировать на подобные вещи культура Если секс и Агрессия - разные инстинктивные влечения (Эрос и Танатос, по З. Фрейду), то подавление либидо должно вызывать фрустрацию и как средство ее снятия - усиление агрессивных импульсов. По этой логике порнография (какой бы она ни была разнузданной), которая разряжает это напряжение, не только не способствует росту насилия в обществе, но является чуть ли не средством психотерапии. Напротив, если сама сексуальность содержит в себе агрессию, то любая либерализация половой морали будет вызывать рост насилия в обществе. С этой точки зрения порнография - едва ли не главная причина роста на Западе преступности, насильственных действий и т.п. Как всегда в глобальных теориях, для подтверждения обеих точек зрения использовались одни и те же факты.

В действительности неверна уже сама постановка вопроса, поскольку ни секс, ни Агрессия не являются однозначными и монолитными. Понятие агрессии имеет смысл лишь в контексте определенного взаимодействия, Агрессия всегда направлена против кого-то и характеризует не столько личность, сколько межличностное отношение. Так называемое агрессивное поведение включает в себя два совершенно разных класса действий условную, инструментальную, агрессию, связанную с самоутверждением (assertive aggression), например в мальчишеской возне, и враждебную агрессию (hostile aggression), направленную на уничтожение или причинение вреда противнику. Условная Агрессия и половое Возбуждение, по-видимому, взаимодействуют у людей, как и у некоторых животных, синергически, взаимно усиливая, а иногда даже переходя одно в другое, тогда как враждебная Агрессия и половое Возбуждение большей частью антагонистичны один импульс вызывает торможение другого. Например, у мальчиков-подростков эрекция часто возникает во время возни, силовой борьбы, но никогда - в настоящей драке.

Эта закономерность существует и в восприятии людьми эротики. Сцены сексуального насилия вызывают у большинства людей половое Возбуждение, причем мужчины чаще идентифицируются с насильниками, а женщины - с жертвами [37]; половая сексуальная роль оказывается сильнее сознательных моральных принципов. Однако при этом обычно предполагается (и производители порнографии это учитывают), что насилие - только средство сексуального контакта, в результате которого жертва в конечном итоге испытывает удовольствие, т.е. насилие выглядит условным, а насильник - соблазнителем. Если материал подан так, что жертва испытывает только страдание, то и зрители, как правило, испытывают в конечном итоге отрицательные эмоции. Что касается влияния эротики на агрессивность (в эксперименте людям показывали эротические материалы разной силы и содержания, после чего испытуемые должны были давать комуто электрошок), то оно оказалось неоднозначным, зависящим как от содержания стимула, так и от свойств испытуемых.

Вопрос о взаимосвязи сексуальности и агрессии выводит нас на гораздо более общую проблему - значение так называемых когнитивных (познавательных) компонентов эмоций. И половое Возбуждение, и слепая ярость, толкающая на убийство, кажутся совершенно импульсивными, безотчетными. Однако эмоциональная реакция возникает на какой-то стимул, и расшифровка этого стимула - когнитивный, познавательный процесс, хотя сам человек может этого не сознавать. Даже такой, казалось бы, чисто физиологический процесс, как половое Возбуждение, включает серию познавательных операций Восприятие каких-то внутренних и внешних стимулов, ассоциирующихся с возбуждением; оценка их как эротических; определение источника возбуждения; направление своих эротических реакций в соответствии с их силой и оценкой ситуации; оценка своих возможностей; та или иная реакция на ожидания других людей и т.д.

У подростка могут быть выраженные эрекции, но они не имеют для него эротического значения, пока ему кто-либо это не объяснит или он сам не догадается, глядя на других, а знание - необходимая предпосылка сознательного управления и самоконтроля. Взрослому человеку многое кажется простым и самоочевидным; он не ломает голову над тем, какое прикосновение или взгляд имеет эротическое значение, а какое - нет. Однако это - результат опыта и научения, в ходе которого индивид усваивает общий для всех людей физиологический сексуальный код, например расположение и способы стимуляции эрогенных зон, эротический код, специфический для его культуры (язык жестов, ритуал ухаживания и т.п.), вырабатывая на этой основе собственный язык эротической коммуникации (слова, взгляды, жесты, прикосновения) с учетом индивидуальных особенностей своих и партнера. Каждая пара и каждый индивид чем-то отличаются в этом отношении от всех остальных. Тем не менее здесь действуют общие законы социальной психологии, на основе которых, хотя и не осознавая их, люди знакомятся, составляют мнение друг о друге, сближаются, привязываются и адаптируются друг к другу или, напротив, расходятся. Для психологии сексуальности чрезвычайно важно, что наука разрушила барьеры между эмоциональными и когнитивными процессами. Согласно теории американского психолога Стэнли Шахтера, всякое эмоциональное переживание предполагает а) необычное внутреннее состояние, физиологическое Возбуждение; б) какое-то объяснение, атрибуцию этого состояния. Это значит, что различие эротических и неэротических переживаний также зависит от контекста, в котором они воспринимаются.

В эксперименте С. Вэлинса испытуемые-мужчины рассматривали фотографии обнаженных женщин и при этом слышали усиленный приборами стук сердца, выдаваемый за их собственный. Снимки, при предъявлении которых фальшивый пульс сильно изменялся, учащался или урежался, нравились испытуемым больше, чем остальные, тогда как контрольная группа оценивала их привлекательность приблизительно одинаково. Как и в опытах Шахтера, испытуемые пытались объяснить себе сдвиг в своем физиологическом состоянии и, поскольку единственной возможной причиной изменения пульса казалась предъявленная фотография, им приходилось верить, что данный снимок их возбуждает и, следовательно, данный женский образ привлекательнее других.

Конечно, когнитивная атрибуция, т.е. объяснение эмоциональных состояний, не определяет полностью их содержания. Теория дифференциальных эмоций (Силъван Томкинс, Кэррол Изард и др.) подчеркивает, что первичные, фундаментальные эмоции, как и влечения, обладают определенной психофизиологической автономией от когнитивных процессов, в которых они осознаются; недаром ими можно манипулировать с помощью гормональных препаратов. Из того, что человек объясняет свои эмоциональные состояния в рациональных терминах, вовсе не вытекает, что эти состояния всегда контролируются и определяются мыслью. Эмоциональные предпочтения не нуждаются в логическом выведении, а аффективные суждения могут предшествовать когнитивным и часто оказываются важнее последних.

Эти уточнения, направленные против чересчур рассудочной модели человека, весьма существенны для психологии сексуальности. Как в свое время когнитивизм помог понять ошибочность инстинктивистской трактовки либидо в качестве самодовлеющего начала бытия, так сегодняшняя критика атрибутивной теории эмоций в известном смысле восстанавливает в правах его спонтанность и автономию от других побуждений. Полифункциональность сексуальных автоматизмов не отменяет их физиологической репродуктивной специфики. Может ли быть иначе на уровне мотивации Речь идет не о том, чтобы реабилитировать слепое и всесильное фрейдовское Оно. Хотя отдельно взятый аффект или побуждение не всегда понятны и послушны разуму, они функционируют в определенной системе.

По выражению С. Томкинса, в некоторых отношениях аффект напоминает букву алфавита в языке она автономна и вместе с тем может изменять свое значение в зависимости от того, как она сочетается с другими буквами, образуя разные слова и предложения. Да и система как целое имеет не один, а несколько выходов. эмоции проявляются не только во внешнем поведении, наблюдаемых моторных актах, но и во внутренних реакциях, чувствах. В сфере сексуальности мы имеем дело не только с поведением, но и с чувствами, причем они не всегда совпадают. Нужно изучать не отдельные поведенческие акты и мотивационные синдромы сами по себе, а жизненный мир личности как целое и не только в его постоянстве и устойчивости, но и в связи с конкретными жизненными ситуациями, в которых находится личность и от которых зависят содержание и смысл ее деятельности в данный момент. Как справедливо отмечал А.Н. Леонтьев, всякое человеческое действие имеет не только объективное значение, но и субъективный личностный смысл, т.е. отношение мотива действия к его цели. Чтение книги ради формальной подготовки к экзамену или из желания усвоить ее содержание, или ради удовольствия, доставляемого самим процессом чтения, - психологически совершенно разные действия. Сексуальное поведение также радикально меняется в зависимости от своего смысла, от того, какие именно потребности оно удовлетворяет. Одна и та же интимная близость может быть

  1. Средством релаксации, разрядки полового напряжения. Это элементарная форма сексуального удовлетворения, когда акцент делается на физиологических потребностях субъекта, а качества партнера почти безразличны (можно обойтись даже мастурбацией).
  2. Средством прокреации, деторождения, когда важен не столько процесс, сколько его конечный результат. В чистом виде этот тип мотивации выступает в династическом браке монарха, нуждающегося в наследнике, или в поведении одинокой женщины, которая сознательно использует мужчину, чтобы приобрести ребенка. Эротические соображения играют здесь ничтожную роль, зато очень важны социальные или природные качества производителя.
  3. Средством рекреации, чувственного наслаждения, выступающего как самоцель. Рекреативная мотивация оттеняет игровые аспекты секса; наибольшее значение придается при этом новизне и разнообразию эротической техники. Психологическая интимность при этом не обязательна, сексуальное удовлетворение партнера входит в правила игры лишь как средство увеличить собственное удовольствие.
  4. Средством познания, удовлетворением полового любопытства. В каком-то смысле половая близость - всегда познание. Недаром в Библии и многих других древних текстах выражение познать женщину означает иметь с ней половую связь. Однако этот мотив может быть и самостоятельно доминирующим. Он особенно характерен для начинающих половую жизнь подростков, обуреваемых вопросом А как это вообще бывает У взрослых вопрос конкретизируется - что представляет собой данный человек в сексуальном плане, но в любом случае партнер выступает прежде всего как объект познания.
  5. Средством коммуникации, когда половая близость выступает как момент психологической личностной интимности, выхода из одиночества, слияния двоих в единое целое. Это самый сложный вид отношений, куда перечисленные выше мотивы входят как подчиненные компоненты. Коммуникативная сексуальность предполагает высочайшую степень индивидуальной избирательности. Именно она обычно подразумевается, когда говорят о половой любви.
  6. Средством сексуального самоутверждения, когда на первый план выступает потребность индивида проверить или доказать самому себе и другим, что он может привлекать, нравиться, сексуально удовлетворять. Этот мотив исключительно важен для подростков, у взрослых его гипертрофия обычно связана с чувством тревоги и неуверенности в себе.
  7. 7. Средством достижения каких-то внесексуальных целей, например материальных выгод (брак по расчету) или повышения своего социально-психологического статуса и престижа в глазах окружающих. Так, близость с красивой женщиной увеличивает престиж мужчины, а наличие поклонников повышает статус женщины. В любом случае здесь преобладает ориентация на какие-то безличные социальные ценности и мнение окружающих.
  8. Средством поддержания определенного ритуала или привычки. Например, супружеские поцелуи часто не имеют эротического смысла, но подчеркивают устойчивость, стабильность существующих отрешений.
  9. Средством компенсации, замены каких-то других, недостающих, форм деятельности или способов эмоционального удовлетворения. Навязчивая мастурбация у подростков или донжуанизм у взрослых часто служит компенсацией бедности эмоциональной жизни. Типичная черта компенсаторной сексуальности - ее вынужденный, компульсивный характер и постоянная неудовлетворенность субъекта ее результатами. Как и при изучении прочих форм компенсаторного поведения, главное - понять, что именно индивид старается компенсировать сознательно или бессознательно восполнить дефицит эмоционального тепла, заглушить какие-то агрессивные импульсы и т.п.

Множественность мотивационных схем сексуального поведения подчеркивает его сложность. Понять личностный смысл того или иного действия только на основе поведенческих индикаторов, например оценить семейное благополучие по количеству поцелуев, которыми обмениваются супруги (так делали в 40-х годах некоторые американские социологи), невозможно Каждый из этих мотивационных синдромов относительно автономен, а в зависимости от него меняется даже последовательность психосексуальных реакций. Например, релаксационная модель предполагает, что физиологическое половое Возбуждение предшествует эротическому воображению, а рекреационная модель - обратную последовательность, но фактически разные мотивы большей частью переплетаются, затрудняя определение их доминанты. Кроме того, в ходе развития психосексуального контакта (и тем более длительного межличностного отношения), один мотив может перерастать в другой, изменяя тем самым природу этого отношения как целого (например, флирт перерастает в серьезное увлечение). Наконец, эти мотивы зачастую не осознаются, а полностью не осознаются вообще никогда. Недаром в психологии сексуальности особенно широко применяются теория защитных механизмов З. Фрейда и ее различные современные модификации.

Связь индивидуального сексуального сценария с ценностными ориентациями культуры и ее отношением к сексуальности яснее всего проявляется в таких механизмах морального контроля, как чувства стыда и вины. Хотя психологическое и культурологическое содержание этих понятий и их соотношение достаточно проблематичны, они всегда присутствуют в сексуальной сфере. Стыд ограничивает внешние проявления сексуальности, которые могут быть осуждены окружающими, вина распространяется и на самые интимные, внутренние переживания. Развитость сексуального стыда и вины зависит прежде всего от характера культуры чем настороженнее ее отношение к сексуальности, тем сильнее будут у членов общества чувства, тормозящие ее проявления. Однако здесь есть значительные индивидуальные вариации. Как показывают специальные исследования, развитое чувство сексуальной вины затрудняет вербализацию эротических переживаний, иногда снижает половое Возбуждение, сильно влияет на Восприятие эротических материалов. Никаких статистических норм и нормативов тут нет, но избыток сексуальной вины, обычно коррелирующий с общей эмоциональной скованностью, отрицательно влияет на сексуальность и может полностью парализовать ее. Напротив, отсутствие такого контрольного механизма нередко ведет к распущенности и деиндивидуализации половых отношений, так что здесь, как и всюду, желательно какое-то равновесие.

Эротическое Воображение - нормальный и необходимый аспект человеческой сексуальности, но его содержание не является этически нейтральным. В странах, которые все глубже увязают в трясине порночумы, как назвал ее американский журнал Тайм, этот вопрос стоит крайне остро. Рассмотрим его по существу. Сторонники терпимого отношения к порнографии, среди которых немало крупных ученых, ссылаются прежде всего на неэффективность запретов, лишь усиливающих притягательность эротических материалов и повышающих их рыночную цену. Трудности представляет уже определение порнографии и непристойности. Существует довольно приблизительное определение, согласно которому порнографией называется то, что рассчитано на стимулирование полового возбуждения. Возникает вопрос оцениваем мы намерения автора или эффект, вызываемый произведением Объективная, тем более юридическая оценка намерений крайне затруднительна, а эффект зависит от особенностей восприятия. Двенадцатилетнего подростка даже рассказ о тычинках и пестиках вгоняет в краску. Нормы пристойности тесно связаны с характерным для культуры телесным каноном. Что безнравственнее - изображение обнаженного тела или фиговые листки, наклеенные на античные статуи Как отличить порнографию от эротического искусства.

Проблема эротического искусства весьма сложна и лобовые приемы здесь не работают. В изобразительном искусстве и литературе уровень эротизма еще можно кое-как определить предметно, по содержанию изображения, хотя это весьма условно, - в искусстве важно не что, а как изображается. Как определить эротизм в музыке 7% мужчин и от 23 до 29% женщин из очищенной выборки Кинзи признали, что музыка вызывает у них половое Возбуждение, причем мужчин с более высоким культурным уровнем (окончивших колледж) и женщин независимо от образования гораздо сильнее возбуждает классическая, а менее образованных мужчин - популярная музыка. В то же время значительная часть опрошенных (19% женщин, 22,5% мужчин, окончивших колледж, и 40% мужчин, не учившихся в колледже) сказали, что на них действует не содержание и тип музыки, а только ее ритм. Таким образом, эротическое Восприятие музыки зависит от эстетической культуры личности и ряда других факторов. Оценивая связь полового возбуждения с музыкальным ритмом, следует вспомнить, что многих мужчин (48% в очищенной выборке Кинзи) возбуждает уже само по себе быстрое движение, например езда в машине или на лошади.

Кроме того, музыка воздействует не прямо на сексуальность, а скорее на общий эмоциональный настрой. Именно этим, возможно, объясняется то, что женщины с их более диффузным эротизмом сильнее мужчин реагируют на музыку вообще и классическую в особенности. Люди эмоционально заторможенные, с гипертрофированным самоконтролем, опасающиеся собственной сексуальности, боятся отдаться во власть экспрессивной музыки, пробуждающей у них в душе непривычные и неприемлемые чувства. Для них психологически и морально приемлема лишь музыка, которая тут же разряжается в соответствующих заранее обусловленных действиях марш, строевая песня, религиозная музыка, сопутствующая молитве. Уже Моцарт или Бетховен кажутся им опасными вызывая эмоциональное Возбуждение и, следовательно, напряжение, эта музыка не указывает конкретных способов его разрядки.

Лев Толстой с клинической точностью описал такой тип личности и его переживания в Крейцеровой сонате. Другие люди, наоборот, ценят музыку как средство эмоционального подъема и раскрепощения независимо от того, вызывает ли она у них эротические переживания. Хотя вопрос об эмоциональном эквиваленте определенных музыкальных тональностей давно уже волнует музыковедов (по мнению немецкого публициста и поэта XVIII века Кристиана Фридриха Даниеля Шубарта, a-moll выражает робкую женственность характера, b-dur - страстную любовь, c-moll - объяснение в любви и одновременно жалобу на несчастную любовь и т.д.), психологов и психотерапевтов (в связи с развитием так называемой музыкотерапии), теоретической ясности в проблеме нет. Каковы сексологические последствия свободы распространения откровенной сексуальной информации Некоторые сексологи, например Мани, считают, что порнография, каково бы ни было ее содержание, просто подготавливает людей к принятию сексуальности. При этом обычно ссылаются на результаты массовых опросов и социологических исследований, которые не обнаружили реального вредного влияния порнографии на поведение и психику людей и нашли, что отрицательные высказывания на этот счет очень редко подкрепляются личным опытом опрошенных. Опрашивая большую группу американцев о влиянии порнографии на поведение и психику людей, социологи затем уточняли, встречались ли сами эти люди с подобными случаями. Разрыв между предвзятой установкой и непосредственным опытом оказался весьма значительным.

Например, 47% опрошенных мужчин и 51% женщин считают, что порнография побуждает людей совершать акты насилия; на собственном опыте или опыте своих знакомых это смогли подтвердить лишь 10% мужчин и 8% женщин. В том, что порнография подрывает моральные устои, уверены 55% мужчин и 57% женщин, но конкретными фактами такого рода располагают соответственно 15 и 12% опрошенных. Следовательно, заключают исследователи, представления о вредном воздействии порнографии бездоказательны.

В многочисленных экспериментальных исследованиях, в ходе которых испытуемым демонстрировали разные эротические материалы, порнографические фильмы, а затем фиксировали их физиологические и эмоциональные реакции, выяснилось, что, хотя порнография действительно вызывает половое Возбуждение и стимулирует Воображение, лишь немногие люди пытаются или хотели бы сами воспроизвести и пережить увиденное, особенно если изображаемые сцены имели садомазохистскую направленность. Кроме того, интерес к порнографии быстро угасает.

На вопрос Встречались ли в вашей профессиональной практике случаи, когда порнография была причиной антисоциального поведения отрицательно ответили 80% американских психиатров и медицинских психологов (опрошено 3423 специалиста); 7% уверены, что знают такие случаи, а 9% опрошенных предполагают такую связь. Вряд ли кто-нибудь рискнет утверждать, что все эти люди подкуплены магнатами секс-индустрии. Не похожи они и на безответственных ультралевых мальчиков, рассуждающих по принципу чем дальше от традиционного, установившегося, тем лучше. И всетаки эти работы требуют критического отношения. Главный вывод социально-психологических экспериментов начала 70-х годов состоял в том, что порнография оказывает сравнительно слабое и краткосрочное влияние на последующее сексуальное поведение испытуемых. Этот вывод был ударом как для противников порнографии, так и для сторонников сексуального освобождения, которые ожидали крутой ломки стиля сексуального поведения, первые - в худшую, а вторые - в лучшую сторону. Однако иначе и не могло быть. Сценарий сексуального поведения индивида формируется не сразу, в его развитии есть какие-то, возможно, не известные нам критические периоды, после чего внешние воздействия уже не могут радикально изменить его. В противном случае пришлось бы признать, что человеческая личность как устойчивая целостность вообще не существует или что сексуальность с ней не связана.

Но как быть, если подобному эротическому воздействию, и не кратковременному, а длительному, подвергается не сложившаяся личность, а ребенок или подросток Порнография - отнюдь не синоним полового просвещения, она изображает не сексуальность вообще, а ее отчужденные, дегуманизированные, социально или морально осуждаемые формы. Изображая нормальное сексуальное поведение, порнограф всегда помещает его в какой-то необычный, запретный контекст (обстановка, мотивы и т.д.); если обычен контекст, то девиантным должно быть поведение. Какие основания считать эту порночуму безвредной Ровно никаких. Разве что признать, что никакие примеры не заразительны и любое воспитание и пропаганда абсолютно бесплодны. Хотя наши установки достаточно устойчивы, они тем не менее поддаются воздействию и изменению. Следовательно, общество вправе и даже обязано защищать своих членов, особенно детей и подростков, от потенциально вредных или опасных воздействий.

Известный американский психолог Донн Бирн описывает трехступенчатую модель такого изменения психосексуальных ориентации и поведения личности под влиянием порнографии 1) сначала благодаря ознакомлению и снижению эмоциональной чувствительности отрицательная установка превращается в нейтральную или слегка положительную; 2) затем этот ранее неприемлемый образ действий проигрывается в воображении и 3) образ претворяется в поступки, сначала экспериментальные, а потом и привычные.

Разумеется, такое развитие не фатально - и сами люди, и условия их жизни остаются разными. Однако можно ли рисковать, если речь идет о садизме, изнасиловании или педерастии В атмосфере относительной сексуальной сдержанности люди сами контролируют и подавляют свои морально или социально неприемлемые импульсы. Если все дозволено, они уже не будут этого делать. Большинство людей, вероятно, от этого не изменится, но как быть с теми, у кого есть подобные импульсы Прирост садизма даже на 5% был бы для общества катастрофой.

Исследования последних лет показывают, что так оно и есть. Группе американских студентов, предварительно классифицированных по их отношению к сексуальному насилию, зачитывали описание разных сексуальных сцен, включая изнасилование. Сексуальные реакции испытуемых фиксировались, а затем они должны были изложить свои собственные эротические фантазии. Оказалось, что уровень полового возбуждения испытуемых (кстати, довольно высокий) мало зависит от их эротических предпочтений и от содержания предлагаемого стимула. Однако эротические фантазии тех испытуемых, которым была предъявлена сцена изнасилования, содержали гораздо больше насильственных мотивов, чем у тех, кому был показан половой акт по обоюдному согласию. Особенно сильная агрессивная реакция была у тех мужчин, которые и раньше положительно воспринимали этот тип сексуальности. Следовательно, такие материалы могут способствовать росту антисоциальных установок и поведения, так что даже лабораторные эксперименты такого рода едва ли допустимы, а социальные запреты на распространение порнографии также правомерны, как запрещение пропаганды войны или расовой ненависти.

Во всех социалистических странах распространение порнографии запрещено законом, а половое просвещение, в необходимости которого никто уже не сомневается, строится на основе общих принципов коммунистической морали как один из аспектов подготовки молодежи к семейной жизни.

Подведем итоги. Главный методологический недостаток психологических исследовании сексуальной мотивации состоит в том, что они оторваны от общепсихологических теорий. Сексуальное поведение - сложное образование, его нельзя свести ни к физиологическим потребностям, ни к эмоциональным реакциям, ни к ситуативным воздействиям. Сексуальный сценарий надо рассматривать не только в единстве его собственных компонентов, но и в системе общих регуляторных механизмов личности.

ПСИХОСЕКСУАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ И ПОЛОВАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ

Поскольку сексуальное поведение и мотивация тесно связаны с возрастом и физическим и социальным развитием индивида, авторы большей части научной и едва ли не всей популярной литературы по сексологии придерживаются возрастного принципа Детская и юношеская сексуальность, Сексуальность до 30, от мальчика к мужчине, Сексуальность в зрелом и пожилом возрасте и т.д. Несмотря на обилие эмпирических данных, мы знаем о развитии сексуальности не так уж много. Даже периодизация этого процесса проблематична.

Первая трудность - многомерность происходящих изменений. Психосексуальное развитие - один из аспектов онтогенеза, тесно связанный с общим биологическим развитием организма, особенно с половым созреванием и дальнейшим изменением половой функции. В этой связи внимание исследователей привлекают такие естественные рубежи, как стадии пубертата, возраст и особенности менархе у девочек и первой эякуляции у мальчиков, возрастная динамика гормональных процессов и сексуальной активности взрослых, факторы, связанные с деторождением, менопауза, ослабление половой функции с возрастом и т.д. Понять эти явления можно только в системе жизненного цикла организма. Вместе с тем психосексуальное развитие - результат половой социализации, в ходе которой индивид усваивает определенную половую роль и правила сексуального поведения. Решающее значение здесь имеют социальные факторы структура деятельности индивида, его взаимоотношения со значимыми другими, нормы половой морали, возраст и типичные формы раннего сексуального экспериментирования, нормативное определение супружеских ролей и т.д. Психосексуальное развитие индивида, его сексуальное поведение и мотивация зависят от обоих этих факторов, но периодизация, основанная на стадиях развития организма, не может совпадать с периодизацией жизненного пути личности.

Вторая трудность - широкая вариативность, множественность типов психосексуального развития. Мужская модель развития существенно отличается от женской; сроки и последовательность фаз, характерные для одного поколения, могут оказаться непригодными для другого поколения и т.д. Третья трудность - крайняя неравномерность распределения научных данных о психосексуальных особенностях разных этапов жизненного пути. Больше всего информации (биологической, социальной и психологической) имеется о подростковой и юношеской сексуальности. О детстве вследствие особой деликатности этого сюжета и методических трудностей его изучения известно гораздо меньше. Более или менее систематическое изучение сексуальности пожилых и старых людей началось лишь в конце 60-х годов, когда стала быстро развиваться социальная геронтология. Еще хуже, как это ни парадоксально, обстоит дело с изучением цикла взрослости хотя эмпирических данных о сексуальном поведении взрослых довольно много, они почти всегда рассматриваются статически, без учета целостного развития личности. Не имея целостной концепции развития личности, трудно оценить и значение отдельных его этапов.

З. Фрейд и его последователи считали, что почти все психосексуальные проблемы и трудности взрослого человека детерминированы травматическими переживаниями его раннего детства. Как выразился английский писатель Хыо Уолпол (1884 - 1941), трагедия детства заключается в том, что его катастрофы вечны. Представители других течений психологии считают такой фатализм преувеличенным. Для того чтобы научно вести спор, нужны не эпизодические, отрывочные данные, а специальные лонгитюдные исследования, охватывающие весь жизненный путь человека, от рождения до смерти. Пока таких исследований нет, наши представления о закономерностях психосексуального развития приходится считать гипотетическими. Впрочем, это касается и прочих разделов психологии развития. Как ни фрагментарны научные данные, не подлежит сомнению, что психосексуальное развитие человека, если оставить пренатальный период, о котором говорилось выше, начинается с формирования половой идентичности младенца, причем решающую роль в этом процессе играют взрослые. Определив паспортный пол младенца, родители и другие взрослые начинают обучать ребенка его половой роли, внушая ему, что значит быть мальчиком или девочкой. Хотя разница в характере социализации мальчиков и девочек не всегда осознанна, она весьма существенна. В какой мере эти различия обусловлены целями воспитания, а в какой естественными различиями в поведении мальчиков и девочек (например, тем, что мальчики всегда более активны и агрессивны) - вопрос открытый, но эти различия существуют всюду и так или иначе преломляются в сознании ребенка.

Первичная половая идентичность, т.е. сознание своей половой принадлежности, формируется у ребенка уже к 1 Vg годам, составляя наиболее устойчивый, стержневой, элемент его самосознания. С возрастом объем и содержание этой идентичности меняются, включая широкий набор маскулинных и фемининных свойств.

Двухлетний ребенок знает свой пол, но еще не умеет обосновать эту атрибуцию. В 3-4 года ребенок уже осознанно различает пол окружающих людей (интуитивно уже грудные дети по-разному реагируют на мужчин и женщин), но часто ассоциирует его с чисто внешними признаками (например, с одеждой) и допускает принципиальную обратимость, возможность изменения пола (в действительности изменение паспортного пола ребенка в этом возрасте психологически уже весьма сложно). Так, 4-летний мальчик говорит матери Вот когда я вырасту большой, я стану папой. Понятно. Ну, а когда же я буду женщиной. В 6-7 лет ребенок окончательно осознает необратимость половой принадлежности, причем это совпадает с бурным усилением половой дифференцировки поведения и установок; мальчики и девочки по собственной инициативе выбирают разные игры и партнеров в них, проявляют разные интересы, стиль поведения и т.д.; такая стихийная половая сегрегация (однополые компании) способствует кристаллизации и осознанию половых различий.

По каким признакам дети определяют свою и чужую половую принадлежность, до конца не ясно. Уже в 3-4 года половая принадлежность ассоциируется с определенными соматическими (образ тела, включая гениталии) и поведенческими свойствами, но приписываемое им значение и соотношение таких признаков могут быть различными. Важно подчеркнуть, что осознание ребенком своей половой ролиидентичности предполагает и определенное отношение к ней. Во-первых, это полоролевая ориентация, представление индивида о том, насколько его качества соответствуют ожиданиям и требованиям мужской или женской роли. Во-вторых, это полоролевые предпочтения, то, какую половую рольидентичность индивид предпочитает; это выясняется вопросами типа Кем бы ты предпочел быть - мальчиком или девочкой и экспериментами, в которых ребенок вынужден выбирать между мужским и женским образцом или ролью. Особенно остро стоит эта проблема у детей с нарушениями биологического пола, например с эндокринной патологией. Несовпадение полоролевых предпочтений и половой идентичности обычно так или иначе проявляется в поведении ребенка и становится предметом обсуждения и оценки со стороны взрослых и сверстников (оценка полоролевой адекватности).

Психологические механизмы половой социализации и формирования половой идентичности изучены слабо. Здесь существуют 3 альтернативные теории. Теория идентификации, уходящая корнями в психоанализ, подчеркивает роль эмоций и подражания, полагая, что ребенок бессознательно имитирует поведение взрослых представителей своего пола, прежде всего родителей, место которых он хочет занять. Теория половой типизации, опирающаяся на теорию социального научения, придает решающее значение механизмам психического подкрепления родители и другие люди поощряют мальчиков за маскулинное поведение и осуждают их, когда они ведут себя женственно; девочки получают положительное подкрепление за фемининное поведение и осуждаются за маскулинное. Как пишет Уолтер Мишел, половая типизация - это процесс, посредством которого индивид усваивает полодиморфические образцы поведения; сначала он научается различать дифференцируемые по полу образцы поведения, затем распространять этот частный опыт на новые ситуации и, наконец, выполнять соответствующие правила. Теория самокатегоризации, опирающаяся на когнитивно-генетическую теорию, подчеркивает познавательную сторону этого процесса и особенно значение самосознания ребенок сначала усваивает представление о половой идентичности, о том, что значит быть мужчиной или женщиной, затем определяет себя как мальчика или девочку и после этого старается сообразовать свое поведение с тем, что кажется ему соответствующим такому определению. В свете теории половой типизации ребенок мог бы сказать Я люблю получать поощрения; меня поощряют, когда я делаю мальчиковые вещи; поэтому я хочу быть мальчиком, а в свете теории самокатегоризации Я мальчик, поэтому я хочу делать мальчиковые вещи и такое поведение доставляет мне удовольствие. Каждая из этих теорий содержит какую-то долю истины, но ни одна не объясняет всех известных фактов.

Главное возражение против теории идентификации - неопределенность ее основного понятия, которое обозначает и уподобление себя другому, и подражание, и отождествление с другими. Защитная идентификация мальчика с отцом из страха перед ним (фрейдовский эдипов комплекс) имеет мало общего с подражанием, основанным на любви. Подражание свойствам отца как личности нередко смешивают с усвоением его социальной роли (отец как властная фигура). Фактически образцом, идеалом для мальчика часто служит не отец, а какой-то другой мужчина (реальный человек, литературный или зрелищный персонаж). Кроме того, поведение детей не всегда основано на подражании поведению взрослых; например, однополые мальчишеские компании возникают явно не оттого, что мальчики видят, как их отцы избегают женского общества [38]. Теорию половой типизации упрекают в механистичности. Ребенок в ней скорее объект, чем субъект социализации. С этих позиций трудно объяснить появление многочисленных и не зависящих от воспитания индивидуальных вариаций и отклонений от половых стереотипов; кроме того, многие стереотипные маскулинные и фемининные реакции складываются стихийно, независимо от обучения и поощрения и даже вопреки им.

Теория самокатегоризации в известной мере синтезирует оба подхода, предполагая, что представления ребенка о нормативном для его пола поведении зависят как от его собственных наблюдений за фактическим поведением мужчин и женщин, служащих ему образцами, так и от одобрения или неодобрения, которое такие его поступки вызывают у окружающих. Однако уязвимое звено этой теории в том, что полоролевая дифференцировка поведения начинается у детей гораздо раньше, чем у них складывается устойчивое сознание своей половой идентичности.

Возможно, эти теории нужно считать не столько альтернативными, сколько взаимодополнительными. Они описывают процесс половой социализации с разных точек зрения теория половой типизации - с точки зрения воспитателей, теория самокатегоризации - с точки зрения ребенка. Кроме того, в центре внимания когнитивно-генетической теории стоят процессы категоризации, теория половой типизации анализирует процессы обучения и тренировки, а теория идентификации - эмоциональные связи и отношения. Как предполагает Пол Массен, соотношение этих процессов может быть не совсем одинаково на разных этапах развития ребенка. В последние годы наметились и другие подходы к изучению психологии усвоения ребенком половых ролей. Например, предлагается рассматривать этот процесс как аналогичный усвоению языка или любой другой системы правил (половая роль не что иное, как некое правило).

Помимо родителей, исключительно важным, универсальным агентом половой социализации является общество сверстников как своего, так и противоположного пола. Оценивая телосложение и поведение ребенка в свете своих, гораздо более жестких, чем у взрослых, критериев маскулинностифемининности, сверстники тем самым подтверждают, укрепляют или, наоборот, ставят под вопрос его половую идентичность и полоролевые ориентации. Особенно велика роль сверстников для мальчиков, у которых полоролевые нормативы и представления (каким должен быть настоящий мужчина) обычно более жестки и завышены, чем у девочек. Объясняется ли это тем, что маскулинные черты традиционно ценятся выше фемининных, или общебиологической закономерностью, по которой на всех уровнях половой дифференцировки формирование мужского начала требует больших усилий, чем женского, и природа делает здесь больше ошибок - вопрос открытый. Сверстники также являются главным посредником в приобщении ребенка к принятой в обществе, но скрываемой от детей системе сексуального символизма. Нарушение полоролевого поведения ребенка сильно сказывается на отношении к нему сверстников фемининные мальчики отвергаются мальчиками, зато их охотно принимают девочки, а маскулинных девочек легче принимают мальчики, нежели девочки. Однако есть одно важное различие хотя девочки предпочитают дружить с фемининными сверстницами, их отношение к маскулинным девочкам остается положительным; напротив, мальчишеские оценки фемининных мальчиков резко отрицательны. Отсутствие общения со сверстниками, особенно в предподростковом и подростковом возрасте, может существенно затормозить психосексуальное развитие ребенка, оставив его неподготовленным к сложным переживаниям пубертата.

До сих пор мы говорили об усвоении половой роли и выработке ребенком половой идентичности. Формирование сексуальной ролиидентичности и соответствующих психосексуальных ориентации и предпочтений - автономная сторона этого процесса. К сожалению, мы и сегодня очень мало знаем о детской сексуальности и даже самый термин этот остается неясным. В этой области имеются две типичные ошибки. Первая - объяснение любого детского поведения, так или иначе связанного с гениталиями, по аналогии с поведением взрослых и теми же терминами. Если ребенок показывает собственные гениталии, это называют эксгибиционизмом; игры, связанные с ощупыванием гениталий ребенка того же пола, именуют гомосексуальными и т.д. Хотя специалисты понимают условность таких наименований, у широкой публики они вызывают совершенно неуместные в данной связи страхи и мысли о сексуальной патологии, поэтому таких терминов лучше избегать.

Вторую ошибку совершают люди, отрицающие всякую возможность эротических переживаний до начала полового созревания. Хотя никто не считает эрекции у новорожденных мальчиков показателями полового возбуждения, уже очень маленькие дети обоего пола могут испытывать оргазмоподобные переживания; по наблюдениям Кинзи, на это способны более половины 3-4-летних мальчиков и почти все мальчики, не достигшие пубертата (для девочек данных нет) [39]. Раздражение и стимуляция гениталий вызывают у детей приятные ощущения и повышенный интерес к этим частям тела, поэтому педиатры рекомендуют родителям избегать таких прикосновений, выбирать для ребенка свободную одежду и т.п. Наиболее распространенные проявления сексуальных интересов у дошкольников - вопросы на эту тему и рассматривание чужих или показ собственных гениталий. Широко распространены среди дошкольников так называемые социосексуальные игры (в папу-маму, в доктора), в которых дети иногда демонстрируют друг другу свои гениталии, ощупывают друг друга или даже имитируют половой акт. Игры, включающие показ или ощупывание гениталий, со сверстниками противоположного пола в своем детском (допубертатном) опыте ретроспективно признали половина мужчин и около трети женщин из очищенной выборки Кинзи, со сверстниками собственного пола - 54,4% мужчин и 34,8% женщин. При непосредственном опросе допубертатных мальчиков (212 человек) цифры повышаются до 70% в первом и до 60% во втором варианте. Коитальные попытки и оральноили анально-генитальные контакты встречаются у детей значительно реже; тем не менее коитальные попытки в детском возрасте признали от 13 до 21% опрошенных Кинзи белых мужчин и около 5% женщин.

Разумеется, распространенность детских генитальных игр и их техника могут быть существенно разными в разных социальных, культурных и этнических средах; у Кинзи эти показатели значимо коррелируют с образовательным уровнем респондентов. Сами термины коиталъная игра, гомосексуальная игра условны и неточны, так как они описывают поведение, не раскрывая его сути. Мотивы участия в таких играх могут быть самыми разными. Очень часто в них нет ничего эротического, это просто исследовательская деятельность или обычная ролевая игра, в ходе которой ребенок осваивается с определенными социальными ролями и ситуациями.

Тем не менее широкая распространенность таких игр даже в условиях жесткого контроля свидетельствует об их психологической закономерности, особенно если вспомнить приведенные выше этнографические данные и сведения о половой социализации у приматов. Ужас взрослых при столкновении с подобными случаями преувеличен и может травмировать ребенка. Кроме того, из этих данных вытекает ошибочность мнения З. Фрейда о существовании латентной фазы психосексуалъного развития, когда ребенок якобы вообще не интересуется проблемами пола. Просто 7-10-летний ребенок уже знает основные правила приличия и его поведение качественно отличается от поведения 3-5-летнего. Интерес к половой жизни, как и некоторые формы сексуального экспериментирования, не исчезает, а только видоизменяется. Отсюда следует невозможность априорной, годной на все случаи жизни, интерпретации поступков и вопросов ребенка. Большей частью, так называемое детское половое любопытство - обычная исследовательская деятельность или ролевая игра, в которой ребенок примеряет и проигрывает незнакомые ему ситуации. Если маленький ребенок настойчиво вторгается в запретную область или нарушает принятые в ней правила (например, показывает гениталии или говорит неприличные слова), то в большинстве случаев это не сексуальный, а социальный эксперимент - нарушение правила как способ его проверки и познания; здесь действует та же логика, что и в детских игровых перевертышах, исследованных К.И. Чуковским. Однако в такой игре могут быть и эротические моменты. Особенно усиливаются они в период полового созревания.

Гормональные сдвиги действительно вызывают изменения в строении тела и новые сексуальные переживания, а неравномерность физического и психосоциального развития побуждает подростка заново осмысливать и оценивать свою половую и сексуальную идентичность во всех ее соматических, психических и поведенческих проявлениях. Пубертат качественно меняет структуру полового самосознания, потому что теперь впервые обнаруживается и закрепляется уже не только половая, но и сексуальная идентичность субъекта, включая его сексуальные ориентации.

Распространенные в переходном возрасте тревоги по поводу своего телесного облика, нередко принимающие форму синдрома дисморфофобии, часто связаны именно с половыми признаками или несоответствием своего тела стереотипному и завышенному образу маскулинностифемининности. Таковы беспокойства по поводу полноты, недостаточного роста, гинекомастии у мальчиков, гирсутизма у девочек, якобы короткого полового члена (помимо больших природных вариаций в длине полового члена, сказывается оптическая иллюзия собственный половой член мальчик видит сверху, а чужой - сбоку, поэтому он может казаться длиннее) и т.п. Хотя течение пубертата зависит от половой конституции индивида и даже служит ее индикатором, гормональные процессы, эротические переживания и поведение (мастурбация, сексуальное экспериментирование) и эмоциональные привязанности и влюбленности развиваются в значительной мере автономно, гетерохронно. Их соотношение у разных людей различно, а содержание сексуальных интересов и эротических фантазий подростка в значительной мере определяется его детскими переживаниями, а также культурными нормативами.

Поскольку о подростковой и юношеской сексуальности существует огромная литература, я остановлюсь только на некоторых, наиболее важных, вопросах. Прежде всего это проблема так называемой подростковой гиперсексуальности, т.е. повышенной половой возбудимости, проявляющейся у мальчиков в частых и длительных эрекциях, необузданных эротических фантазиях, мастурбации и т.д. Физиологической основой этого считается резкое усиление секреции андрогенов, уровень которых у 18-летнего юноши в 8 раз выше, чем у 10-летнего мальчика. По наблюдениям Каракана и др., у детей и взрослых мужчин, вплоть до глубокой старости, эрекции возникают 3-4 раза за ночь и длятся в общей сложности от 2 до 3 ч. В пубертатном периоде число таких эпизодов колеблется от 3 до 11 (в среднем 7), а общая продолжительность эрекции составляет в среднем 3.5 ч. Частые непроизвольные эрекции происходят и днем. Мальчикам кажется, что все это замечают, и они нередко смущаются. Повышенная половая возбудимость способствует появлению эротических интересов, мастурбации и т.д. По данным Кинзи и некоторых других авторов, рано созревающие мальчики раньше других начинают половую жизнь. Сходные тенденции существуют и у девочек. Однако переоценивать роль гормональных факторов не следует.

В медицинской литературе пубертат часто рассматривают чисто биологически и вдобавок нормативистски в таком-то возрасте происходит то-то. На самом деле это не только фаза биологического созревания, но и определенный социальный переход (недаром больше половины архаических обществ, обследованных супругами Пэйдж, оформляют менархе особыми ритуалами), причем и биологические, и социальные процессы, охватываемые понятием пубертата, крайне неравномерны, гетерохронны, имеют подвижные границы и многочисленные индивидуальные вариации. Выше уже говорилось об изменении возраста менархе. Однако начало менструаций, как и их продолжение, зависит от ряда конкретных условий, например изменения массы тела. У девочек-гимнасток и балерин, поддерживающих стабильную массу тела, менархе наступает на год и даже на несколько лет позже, чем у остальных. Больше того, пубертатный статус может как бы регрессировать. Девочки-подростки и юные девушки, страдающие нервно-психической анорексией, потеряв более 15% массы тела, перестают менструировать, а их гормональная секреция по ряду компонентов возвращается к препубертатному типу. В том же направлении независимо от похудания может действовать психический стресс. Например, у многих английских школьниц в период экзаменов менструальные циклы становились нерегулярными.

Еще более изменчивы социальные аспекты пубертата когортная (поколенная) динамика темпов полового созревания, их совпадение по времени с теми или иными социальными переходами и жизненными событиями.

Наконец, субъективная, психологическая сторона дела - как сам подросток воспринимает, переживает и оценивает пубертатные изменения и события (менархе, ночные поллюции, изменение телесного облика), подготовлен ли он к ним, вызывают они испуг или радость и т.д. Это зависит как от социальных условий развития, включая половое просвещение, так и от индивидуальных особенностей подростка. К сожалению, эти факторы очень плохо изучены, особенно у мальчиков. Между тем развитие самосознания - центральный психологический процесс переходного возраста, без учета которого объективные данные о физическом развитии и сексуальном поведении подростков практически лишены психологического смысла и часто интерпретируются произвольно. Немецкие (ФРГ) исследователи Юрген Шлегель и др., разделив обследованных ими 13-летних школьников на до - и постпубертатных (постменархеальные девочки и постойгархеальные мальчики), сопоставили уровни социосексуальной активности обеих групп (влюбленность, поцелуи, объятия, петтинг, половое сношение). Оказалось, что постпубертатные мальчики по всем показателям опережают допубертатных, т.е. половое созревание стимулирует их сексуальную активность. У девочек такой зависимости не обнаружилось, если не считать того, что постменархеальные девочки чаще влюбляются. Видимо, дело не только в физиологии, но и в системе половых ролей.

Однако эмпирические данные на сей счет противоречивы. По данным З.В. Рожановской (опрос 600 взрослых женщин в Ленинграде), более раннее половое созревание у девушек сопровождается и более ранним пробуждением полового влечения, чему сопутствует более раннее начало половой жизни. При пробуждении либидо до 15 лет З.В. Рожановская отметила раннее начало половой жизни в 16% случаев, а при более позднем его пробуждении - лишь в 3% случаев.

Однако данные ретроспективного опроса психологически не особенно надежны. Лонгитюдных исследований, прослеживающих зависимость сексуальной активности от полового созревания, пока нет. В любом случае сексуальное поведение подростка не является простым выражением его внутренних потребностей. Американские исследователи на основе данных репрезентативного обследования 12-17-летних подростков (7514 человек) путем детального врачебного осмотра и интервьюирования нашли, что возраст, когда подростки начинают ухаживать (назначать свидания), значимо коррелирует с их индивидуальным половым созреванием, но его зависимость от хронологического возраста значительно больше. Иными словами, подростки начинают ухаживать не столько в зависимости от собственной половой зрелости, сколько в соответствии с культурными нормами их возрастной группы, школьного класса и т.д. У детей с преждевременным половым созреванием физиологическая зрелость в большинстве случаев не сопровождается ранней половой активностью, их сексуальные интересы больше соответствуют их психическому, нежели гормональному, возрасту.

Сексуальное поведение подростков связано с очень широким кругом социальных и психологических факторов. Простая поведенческая статистика - когда, с кем и как начинается половая жизнь - этого не улавливает. В недавней работе Майкла Ньюкома с соавт., обследовавших 376 1218-летних американских подростков 1962,1965 и 1968 гг. рождения, сопоставлены 8 автономных параметров биологического, внутриличностного, межличностного и социокультурного аспектов развития

  1. вовлеченность в свидания и сексуальную активность;
  2. принятие себя, самоуважение;
  3. феминистские полоролевые установки;
  4. девиантная среда общения;
  5. значение свиданий и сексуальной жизни, какие субъективные потребности они удовлетворяют;
  6. коммуникативные трудности разнополого общения, недостаток сексуальной компетентности;
  7. напряженные жизненные события и ситуации;
  8. сексуально-активная среда общения.

Оказалось, что сексуальное поведение подростка (фактор 1) непосредственно зависит только от того, насколько важное и какое именно субъективное значение ему придается (фактор 5). Высокое самоуважение и напряженные жизненные события повышают, а недостаток опыта разнополого общения снижает значение этой стороны жизни. Коммуникативная некомпетентность в свою очередь связана с пониженным самоуважением, которое отчасти зависит от напряженных жизненных ситуаций. Высокая сексуальная активность подростка позволяет предсказать его вовлеченность в девиантную социальную среду и в сексуально-активное окружение, причем обе эти среды взаимосвязаны.

Это исследование ставит серьезные вопросы. Некоторые социологи полагают, что рост сексуальной активности подростков - следствие прежде всего либерализации половой морали и специфической юношеской субкультуры. Майкл Ньюком и соавт., напротив, нашли, что принадлежность подростка к девиантной и сексуально-активной среде не позволяет предсказать его сексуальное поведение, тогда как последнее позволяет предсказать его групповую и субкультурную принадлежность. Иными словами, подростки выбирают такую среду общения, которая соответствует избранному ими стилю поведения и подкрепляет его. Напряженные жизненные ситуации стимулируют поиск девиантной и сексуально-активной среды прежде всего путем практического вовлечения в такие отношения, что в свою очередь отражает влияние нормативных ориентации более общей социальной среды.

Эти представления соответствуют общей логике современной психологии развития, которая требует учитывать взаимодействие макросоциальных, средовых, индивидуально-типологических и прочих факторов. Психологические факторы имеют решающее значение и при оценке такого типичного явления подростковой и юношеской сексуальности, как мастурбация. Как справедливо замечает Г.С. Васильченко, старый спор о вреде или пользе мастурбации в значительной мере объясняется неверной постановкой вопроса. Существует не один, а несколько типов мастурбации, имеющих между собой весьма мало общего детская генитальная игра, не связанная с семяизвержением и оргазмом; мастурбация периода юношеской гиперсексуальности; мастурбация как временная замена нормальной половой жизни у взрослых; вынужденная, навязчивая мастурбация, вытесняющая прочие формы половой жизни, и т.д. Подростковая и юношеская мастурбация статистически самая массовая; по данным разных исследователей, ей отдают дань 70-90% мужчин и 30-60% женщин. По данным Кинзи, ею занимались 93% мужчин и 62% женщин, причем пик приходится у мужчин на подростковый и Юношеский возраст.

По данным П. Хертофта, между 12-м и 18-м годом в Дании мастурбируют 93% мальчиков. По данным Ф. Зигуша, Г. Шмидта, к 17 годам мастурбировали 94% юношей и 53% девушек ФРГ; пик приходится на 13-15 лет, после чего мастурбаторная активность снижается, уступая место другим формам полового удовлетворения. По данным Штарке и Фридриха, средний возраст начала мастурбации у мальчиков - 14,4, у девочек - 15,6 года; интенсивнее всего мастурбируют 14-15-летние мальчики.

возраст начала и прекращения активное мастурбации тесно связан с возрастом начала половой жизни. И то, и другое сегодня происходит раньше По данным опроса студентов ФРГ, в 1966г. в 12 лет опыт мастурбации имели 32% мальчиков и 18% девочек; в 1981г. - соответственно 42 и 31%. К 20 годам такой опыт имеют 92% мужчин (в 1966г. 87%) и 73% женщин (в 1966г. 46%). Подростковая мастурбация служит, средством разрядки полового напряжения, вызываемого физиологическими причинами (переполнение семенных пузырьков, механическое раздражение гениталий и т.д.). В то же время она стимулируется психическими факторами примером сверстников, желанием проверить свою половую потенцию, получить физическое удовольствие и т.д. У многих мальчиков мастурбация вызывает первую эякуляцию, причем чем раньше созревает подросток, тем вероятнее, что он мастурбирует. Интенсивность и частота мастурбации индивидуально варьируют, но у мужчин они значительно выше, чем у женщин. Из числа занимавшихся мастурбацией 16-17-летних школьников ФРГ в течение последнего (перед опросом) года 1 раз в месяц и реже мастурбировали 13% мальчиков и 53% девочек, дважды - 14 и 11%, 3-5 раз - 24 и 16%; 6-10 раз - 31 и 8%; 11 - 15 раз - 12 и 7%.

Представление о том, что онанизм вызывает безумие (смягченный вариант - ухудшение памяти и умственных способностей), сложившееся в конце XVIII - начале XIX века, основывалось на наблюдениях в психиатрических больницах, где пациенты часто мастурбируют на глазах у персонала. Однако у психически больных отсутствуют моральные запреты, нет других способов полового удовлетворения, да и эмоциональная жизнь их очень бедна. Навязчивая интенсивная мастурбация является в этих случаях не причиной, а следствием психического и социального одиночества.

Не подтверждается и тезис о том, что юношеская мастурбация снижает половую потенцию взрослого. Гигиенические рекомендации избегать факторов, способствующих половому возбуждению подростков, вполне обоснованы, но преувеличивать эти опасности не следует. Как пишет А.М. Свядощ, умеренная мастурбация в юношеском возрасте обычно носит характер саморегуляции половой функции. Она способствует снижению повышенной половой возбудимости и является безвредной.

По данным Г.С. Васильченко, больше всего мастурбантов среди сексуально здоровых и, наоборот, больше всего никогда не мастурбировавших - среди мужчин с наиболее тяжелыми расстройствами потенции. По данным Кинзи и А.М. Свядоща, у женщин, занимавшихся мастурбацией до начала половой жизни, аноргазмия встречается втрое реже, чем у никогда не мастурбировавших. Некоторые сексопатологи даже рекомендуют мастурбацию как одно из средств лечения женской фригидности и аноргазмии. Разумеется, тут нет причинной связи. Страх перед мастурбацией часто связан с общим негативным отношением к сексуальности и подавленностью эмоциональных реакций, что отрицательно сказывается на половой жизни индивида. Здесь также существуют проблемы психологического порядка.

Оргазм, достигаемый при мастурбации, неполноценен в том смысле, что половое удовлетворение замыкается на самого субъекта; тут нет коммуникативного начала - важного компонента взрослой сексуальности. Механическая мастурбация закрепляет в сознании подростка представление о сексе как о чем-то грязном и низменном, а доступность этого способа удовлетворения может тормозить вступление в более сложные и проблематичные гетеросексуальные отношения. Мастурбация обычно сопровождается яркими эротическими образами и фантазиями, в которых подросток может выбирать себе любых партнеров и любые ситуации; только 11% мальчиков и 7% девочек из числа мастурбирующих 13-19-летних американцев сказали, что никогда не фантазируют во время мастурбации. Условнорефлекторное закрепление мастурбаторных фантазий может создать у подростка нереалистичный эталон, по сравнению с которым его реальный сексуальный опыт, на первых порах почти всегда сопряженный с известными трудностями, может показаться разочаровывающим. [40]

Наконец, древние табу и представления о порочности и опасности мастурбации глубоко сидят в сознании подростка, поэтому мастурбация оставляет у многих подростков чувство вины и страха перед последствиями. Пытаясь бороться с дурной привычкой (самое мягкое выражение, употребляемое взрослыми), подросток обычно, как миллионы людей до него (но он-то этого не знает), терпит поражение. Это вызывает у него сомнение в ценности собственной личности, особенно волевых качеств, снижает самоуважение, побуждает воспринимать трудности и неудачи в учебе и общении как следствия своего порока. Это не только доставляет неприятные переживания, но иногда способствует развитию невротических реакций. Многие мужчины склонны считать подростковую мастурбацию причиной своих взрослых сексуальных трудностей, а у женщин она часто связана с пониженным самоуважением. Фактически же при нормальном развитии, после начала стабильной половой жизни мастурбация либо прекращается, либо резко снижается, оставаясь одним из возможных дополнительных способов сексуального удовлетворения.

Применительно к подросткам и юношам тревожить должны не сам факт мастурбации (так как это массовое явление) и даже не ее интенсивность (так как индивидуальная норма связана с половой конституцией), а превращение мастурбации в навязчивость, вредно влияющую на самочувствие и поведение старшеклассника. Однако и в этих случаях мастурбация большей частью служит не столько причиной плохой социальной адаптации, сколько ее симптомом и следствием. Этот вопрос имеет принципиальное значение для педагогики. Раньше, когда мастурбация считалась причиной необщительности, замкнутости подростка, все силы направляли на то, чтобы отучить его от этой привычки. Результаты были, как правило, ничтожны и даже отрицательны. Сейчас поступают иначе. Вместо того чтобы втолковывать подростку, как плохо быть онанистом (что только увеличивает его тревогу), пытаются тактично улучшить его коммуникативные качества, помочь занять приемлемое положение в обществе сверстников, увлечь интересной коллективной игрой. Как показывает опыт, эта позитивная педагогика гораздо эффективнее.

Обсуждая проблемы подростковой и юношеской сексуальности, нужно всегда помнить два обстоятельства экспериментальный характер их сексуального поведения и то, что эротические потребности и интересы подростков часто опережают развитие их эмоционально-коммуникативных свойств и навыков, от которых в конечном счете зависит возможность сочетания физической близости с психологической интимностью и взаимопониманием. Оба эти обстоятельства неспецифичны для сексуальности. Как известно, даже нормы психического здоровья у подростков несколько иные, чем у взрослых. Подростковое сексуальное экспериментирование, если рассматривать его вне психологического контекста, также нередко выглядит патологическим. Например, 22,4% белых мужчин из очищенной выборки Кинзи признали в своем прошлом опыте какие-то сексуальные контакты с животными (женщин - только 5%). Чаще всего это мастурбация животных, но бывают и коитальные попытки; пик такой активности приходится на 1215 лет! [41]. Однако это неустойчивая зоофилия, а лишь временный способ сексуального удовлетворения изза отсутствия других возможностей или просто из любопытства.

Значительно чаще, чем принято думать, происходят и сексуальные контакты между сибсами (т.е. между братьями и сестрами) [42]. При опросе студентов американских колледжей (около 800 человек), имеющих братьев и сестер, такие контакты от сравнительно невинных генитальных игр до полового акта признали 15% девушек и 10% юношей. В 74% случаев это были гетеросексуальные, а в 26% - гомосексуальные контакты (16% между братьями и 10% между сестрами). 40% респондентов были в момент события младше 8 лет, но в 73% случаев по крайней мере один из партнеров был старше 8 лет, а в 35% случаев респондент был старше 12 лет. У трети опрошенных такой опыт был однократным и никогда не повторялся, у других подобные контакты повторялись; 27% опрошенных продолжали их в течение года. Влияние этого опыта на дальнейшее психосексуальное развитие, видимо, неоднозначно одна треть опрошенных восприняла его положительно, вторая - отрицательно, третья - безразлично. Однако старшие братья и сестры, чаще всего подростки, нередко (четверть всех случаев) применяют к младшим насилие. Это усиливает возможную психическую травму, тем более что, как правило, дети никому об этом не рассказывают.

По другим американским данным, сексуальные игры и иные сексуальные контакты между братьями и сестрами были в 10% случаев; у мальчиков 57% этих контактов гетеро - и 43% - гомосексуальные, у девочек соответственно 73 и 27%. Особенно сложную проблему подростковой сексуальности представляют гомоэротические чувства и контакты. Однако стабилизация сексуальной ориентации - не единственная задача психосексуального развития в переходном возрасте. Не менее сложной задачей является формирование способности любить, предполагающей соединение чувственности и нежности. Еще З. Фрейд отмечал, что в сознании мальчика-подростка чувственно-эротическое влечение и потребность в психологической близости и тепле сначала разобщены, так что грубые, лишенные всякой духовности, эротические фантазии нередко сосуществуют с мечтой о нежной и возвышенной любви, в которой нет ничего сексуального.

Писатель В. Вересаев, вспоминая о своей гимназической влюбленности одновременно в трех сестер, писал Поражает меня в этой любви вот что. Любовь была чистая и целомудренная, с нежным, застенчивым запахом, какой утром бывает от луговых цветов в тихой лощинке, обросшей вокруг орешником. Ни одной сколько-нибудь чувственной мысли не шевелилось во мне, когда я думал о Конопацких. Эти три девушки были для меня светлыми, бесплотными образами редкой красоты, которыми можно было только любоваться. А в гимназии, среди многих товарищей, шли циничные разговоры, грубо сводившие всякую любовь к половому акту. Хотя будущий писатель не говорил в таком тоне о своих чувствах, он тем не менее внимательно вслушивался в анекдоты и похабные песни. Я развращен был в душе, с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах, с замиранием сердца думал, - какое бы это было невыразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный поток несся мимо образов трех любимых девушек, и ни одна брызга не попадала на них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал в душе, тем чище и возвышеннее было мое чувство к ним! [43]

Такая раздвоенность чувств, обусловленная, с одной стороны, противоречивостью культурных норм (чистая любовь в противоположность грязному сексу), а с другой - трудностями психосексуального развития, характерна и для современных подростков и юношей. Отличной иллюстрацией может служить рассказ Юрия Власова Белый омут. Его герой, курсант военного училища, мечтает о большой, всеобъемлющей любви и в то же время страдает от своей чувственности и влюбчивости Я человек без воли. У меня нет твердости в характере. Женщины - это позорная слабость. Настоящий мужчина должен знать свое дело, служить ему. Женщины не способны отвлечь его. Это у слабых, дряблых людей все интересы в женщинах. И вообще, что значит женщина Это развратно, гадко говорить сразу о многих женщинах. Должно быть имя, которое я стану боготворить. Я встречу одну, полюблю одну и никогда не увижу никого, кроме нее. А я Я.. Мысль о том, что я смею думать о поцелуях, огорчает. Почему я так испорчен Почему прикосновения к Наденьке были столь желанны Почему брежу ими.. [44]

Извечные темы школьных диспутов - как отличить любовь от увлечения, можно ли любить одновременно троих и т.п. - на самом деле вовсе не смешны. Они волнуют не только юношей, но и девушек. Передо мной дневник ленинградской школьницы (сейчас уже взрослой). Его центральная тема - безответная, тянущаяся с 6 класса любовь к однокласснику. В 8 классе рядом с этим чувством на короткий срок возникает совсем иное Витька - самый сильный мальчишка из нашего класса и самый лучший физкультурник. И вот у меня появилось теперь вдруг сильное желание обнять его, прислониться к нему... Такого чувства я к Сашке не испытывала. Мне хотелось быть с ним всегда рядом, но не это. Конечно, я много мечтала о ласках, но я всегда мечтала об этом, когда была одна. Когда я была с ним рядом, я совершенно забывала об этом. С Витькой - наоборот. Это чувство возникает тогда, когда мы садимся близко друг к другу или когда я прикасаюсь к его руке. Дома я о нем никогда не думаю. Сегодня, кажется, в первый раз... Что делать Ведь это просто гадость, когда чувствуешь такое к человеку, которого нисколько не любишь. Педагогика традиционно заботилась о подавлении в подростках чувственности путем табуирования телесных переживаний, грязных разговоров и т.п. Однако обсуждение запретных тем со сверстниками не только помогает подростку получить информацию, в которой ему отказывают взрослые, но и осознать естественность своих переживаний и отчасти разрядить их напряженность, ослабить страх смехом. Как ни отвратительна подростковая похабщина, в известном смысле она выполняет те же функции, что и смеховая сексуальность взрослой культуры. Мальчики-подростки, которых неудержимо тянет говорить на эти темы, вовсе не обязательно вырастают эмоционально ущербными. Трудности психосексуального порядка, пожалуй, чаще встречаются у тех, кто стоит в стороне, чьи эротические переживания не находят вербализации и поэтому уходят вглубь и закрепляются.

Не в силах принять собственную формирующуюся сексуальность такие подростки бессознательно стараются отгородиться, спрятаться от фактов жизни с помощью психологических защитных механизмов. Один из них, детально описанный Анной Фрейд, - аскетизм, подчеркнуто презрительное и враждебное отношение ко всякой чувственности, которая кажется такому подростку низменной и грязной. Его идеалом становится не просто контроль над своими чувствами, а полное их подавление. Другая типичная подростковая защитная установка - интеллектуализм. Если аскет хочет избавиться от чувственности, так как она грязна, то интеллектуал находит ее неинтересной. Хотя требования моральной чистоты и самодисциплины сами по себе вполне положительны, их гипертрофия влечет за собой искусственную самоизоляцию от окружающих, высокомерие и нетерпимость, за которыми кроется страх перед жизнью.

Ни один морально ответственный взрослый не станет специально дразнить и разжигать подростковую сексуальность, но и слишком жестко табуировать ее естественные проявления не следует. Это может вызвать обратный эффект - тайную и в силу этого болезненную одержимость запретным сексом либо иррациональный страх, который отрицательно скажется на половой жизни взрослого. Очень многие психосексуальные нарушения кбренятся именно в ошибках полового воспитания.

Однако здоровая сексуальность предполагает не только принятие собственной чувственности и телесного Я, но и выработку целой системы нравственно-коммуникативных качеств и навыков, которые можно приобрести только в практическом общении с другими людьми. А.С. Макаренко был глубоко прав, когда писал, что человеческая любовь не может быть выращена просто из недр простого зоологического полового влечения. Силы любовной любви могут быть найдены только в опыте неполовой человеческой симпатии. Молодой человек никогда не будет любить свою невесту и жену, если он не любил своих родителей, товарищей, друзей. И чем шире область этой неполовой любви, тем благороднее будет и любовь половая.

По данным К.Штарке и В. Фридриха, сексуальная удовлетворенность и психическое благополучие взрослого человека во многом зависят от моральнопсихологической атмосферы, в которой протекало его детство. Доверительные отношения с родителями, особенно с матерью, общая эмоциональная раскованность и открытость семейных отношений, терпимое, светское отношение родителей к телу и наготе, отсутствие жестких вербальных запретов, готовность родителей откровенно обсуждать с детьми волнующие их деликатные проблемы - все эти факторы облегчают ребенку формирование здорового отношения к сексуальности. Однако они в свою очередь зависят от множества социокультурных условий образовательного уровня родителей, моральных принципов, усвоенных ими в детстве, и их собственного сексуального опыта, а также от общих ценностных ориентации культуры, на которые осознанно или неосознанно равняются индивидуальные семейно-бытовые отношения, вербальные запреты, телесный канон и т.п. Игнорировать эти исторические, прежде всего национальные, различия и пытаться насильственно ломать их - бессмысленно и опасно.

Помимо семейных условий, важным фактором психосексуального развития человека является опыт разностороннего, с раннего детства, общения между мальчиками и девочками. И эксперименты с животными, и многочисленные наблюдения за детьми показывают, что коммуникативные свойства личности, ее способность к эмоциональному сопереживанию и душевной открытости во многом зависят от дружеских отношений с лицами противоположного пола в детстве. Не нужно бояться детских и подростковых влюбленностей. Хотя они подчас представляют взрослым много хлопот, в долгосрочной перспективе отсутствие таких контактов гораздо опаснее.

Несмотря на всю демократизацию взаимоотношений между юношами и девушками, психологически они совсем не так элементарны, как подчас кажется взрослым. Современный ритуал ухаживания проще традиционного, зато он нигде не кодифицирован, что создает нормативную неопределенность. Характерно, что большая часть вопросов, задаваемых подростками и юношами, касается не столько психофизиологии половой жизни, всей сложности которой они еще не осознают, сколько ее нормативной стороны как надо себя вести в ситуации ухаживания, например во время свидания, когда можно (и нужно) целоваться и т.д.

Озабоченность ритуальной стороной дела иногда настолько сильна, что молодые люди остаются глухи к переживаниям друг друга, даже собственные чувства отступают перед вопросом, правильно ли они поступают с точки зрения норм своей половозрастной группы. Ухаживание - это игра по правилам, которые, с одной стороны, весьма жестки, а с другой - довольно неопределенны. Не заботиться об этих правилах может лишь тот, кто уже овладел ими или кто целиком поглощен любовью. Первое дается опытом, второе - глубиной и зрелостью чувства.

Это касается не только ритуала знакомств, свиданий, поцелуев, но и самой интимной близости. Хронологическое расстояние от знакомства и влюбленности до половой близости у современной молодежи значительно короче, чем раньше. Например, среди немецких (ГДР) юношей и девушек, опрошенных К. Штарке, одновременное начало любовных и сексуальных отношений с будущим супругом зафиксировано у 5%, с интервалом в 1 мес. - у 13%, до четверти года - у 29%, до полугода - у 22%, до года - у 19%, более года - у 12%. У 40% опрошенных К. Штарке молодых людей уже первая любовь завершилась интимной близостью (у 50% первая любовь осталась целомудренной, а 10% начало половую жизнь еще до настоящей влюбленности).

Однако независимо от мотивации и нравственной стороны дела сексуальная инициация, т.е. первая половая близость, часто напоминает экзамен. Хотя это событие предвосхищается в мечтах и ему, как правило, предшествует определенная подготовка (петтинг и т.п.), оно нередко сопряжено с психологическими трудностями. Неопытный юноша иногда боится неудачи (отсутствия эрекции или преждевременной эякуляции), девушка не уверена в своей сексуальной привлекательности, обоих могут шокировать непривычные телесные запахи, семенная жидкость и увлажнение влагалища иногда воспринимаются как грязь и т.п. Обилие незнакомых ощущений и сама ситуация проверки, испытания заставляют молодых людей прислушиваться больше к своим собственным переживаниям, чем к чувствам партнера, что отнюдь не способствует самозабвению.

Согласно традиционным нормам, ведущая роль в сексуальной инициации принадлежит мужчине, который учит женщину сексу, заставляя женское тело звучать. В прошлом веке, когда мужчины, во всяком случае из господствующих классов, приобретали первый сексуальный опыт в публичных домах или со старшими женщинами, а затем передавали его своим молодым и несведущим женам, большей частью так оно и было. Сегодня сексуальная инициация чаще происходит среди сверстников, которые одинаково неопытны. В дальнейшем юноши стараются преувеличивать, а девушки - скрывать свою искушенность. Однако опыт мастурбации или краткосрочный сексуальный контакт еще не делает мальчика мужчиной. Не зная особенностей женской психофизиологии, он ждет реакций, похожих на его собственные. В таком же положении находится и девушка, которая должна в придачу скрывать свои желания, чтобы не поставить партнера в обидное для его мужского достоинства положение ученика. Отсюда следует большая, чем в прошлом, необходимость систематической, в том числе сексологической, подготовки молодежи к браку.

Переживание первого полового акта, как и все прочие человеческие переживания, в высшей степени индивидуально, обобщать их весьма рискованно. Например, многие убеждены, что дефлорация всегда очень болезненна; у некоторых девушек ожидание боли вызывает панический страх. Между тем опрос 130 американских студенток показал, что сильную боль при первом сношении испытали 32,3%, умеренную - 40%, никакой боли не ощутили 27,7%. У одних (39,2%) боль длилась несколько минут, у других (13,1%) - меньше часа, у третьих (10%) - несколько дней. При этом, вопреки распространенному мнению, эти болевые ощущения гораздо меньше зависят от возраста, сексуальной искушенности и нежности мужчины, нежели от собственных психологических установок и, возможно, анатомо-физиологических особенностей женщины. Для каких-либо практических выводов этих данных недостаточно; ожидание боли в одних случаях может усиливать, а в других - уменьшать боль, но сама проблема заслуживает серьезного внимания гинекологов.

Очень различны и субъективные оценки первого коитального опыта. По данным Штарке и Фридриха, 81% мужчин и 51% женщин оценили свой первый половой акт вполне положительно, 11% мужчин и 18% женщин нашли его не особенно удачным, а треть женщин - даже неприятным. Это может объясняться как устойчивыми личностными, так и случайными ситуативными причинами - уровнем ожиданий, эмоциональным настроем, характером отношений и поведением партнера, морально-эстетической оценкой происходящего, внешней обстановкой и т.д. Поскольку подростковая и юношеская сексуальность доставляет родителям и учителям много забот, раннее (по каким нормам - обычно не уточняется) начало половой жизни ассоциируется в обыденном сознании с различными отрицательными явлениями - плохой успеваемостью, преступностью, алкоголизмом, нервно-психическими расстройствами и т.д. Такая связь действительно существует. Например, по данным А. Венера и К. Стюарта, общий уровень сексуальной активности у американских подростков статистически значимо коррелирует с такими действиями, как кражи, угон автомашин, вандализм и насилие, а в меньшей степени - также с употреблением слабых наркотиков, курением, употреблением алкоголя и сильных наркотиков (девиантные действия называются в порядке тесноты их связи с сексуальной активностью). Связь между коитальным опытом подростков и их участием в делинквентных действиях обнаружили также П. Миллер и У. Саймон. Ранняя половая жизнь и добрачное сожительство значимо коррелируют у американской молодежи с употреблением наркотиков, в частности марихуаны. Однако универсальны ли такие зависимости и какова их причинно-следственная связь.

Высокая сексуальная активность сама по себе не является причиной антисоциального поведения. За указанными выше корреляциями прослеживаются прежде всего контуры определенной молодежной субкультуры, где ранняя или экстенсивная половая жизнь, курение, выпивка и наркотики служат своего рода знаками самостоятельности и взрослости и противопоставляются родительским влияниям. Недаром, по данным П. Миллер и У. Саймона, сексуальный опыт юношей (у девушек картина неопределенная) положительно коррелирует с вовлеченностью в групповую активность сверстников и с отчуждением от родителей. Там, где юношеская сексуальность как таковая особо не табуируется, ее связь с девиантным поведением ослабевает и даже вовсе исчезает. Начало половой жизни везде означает рост автономии молодых людей от старших, особенно от родителей, иначе и не может быть, так как это - один из универсальных признаков взрослости. Однако начало половой жизни не обязательно имеет отрицательные социальные последствия. Например, в ГДР сексуальная активность юношей и девушек положительно коррелирует с трудовой и общественной активностью, спортивными достижениями, культурными и эстетическими интересами.

Хотя прямой зависимости между разными сферами общественного и личного бытия нет, тем более нет и обратной их зависимости. Особенно поучительно приведенное немецкими учеными сравнение сроков начала половой жизни со школьной успеваемостью подростков.

Здесь выявились следующие тенденции.

  1. Юноши, начинающие половую жизнь между 17-м и 18-м годом, имеют в среднем лучшую успеваемость, чем те, кто делает это раньше или позже.
  2. Девушки, начинающие половую жизнь до 16 лет, учатся хуже тех, кто делает это между 17-м и 19-м годом.
  3. Студенты, окончившие школу на отлично и очень хорошо, начинают половую жизнь в среднем в 17,6 года, окончившие на хорошо - в 17,3 года и на удовлетворительно - в 16,9 года. У студенток такой статистической связи не обнаружено.
  4. Юноши и девушки, часто меняющие сексуальных партнеров, учатся в среднем несколько хуже тех, чьи сексуальные отношения стабильны.

Это значит, что социально неблагоприятным (с точки зрения учебной успеваемости) фактором для юношей является слишком раннее или слишком позднее (по сравнению со статистической нормой для данного поколения и субкультуры), для девушек - слишком раннее начало половой жизни и для обоих полов - экстенсивные и поверхностные сексуальные контакты. Что же касается более старших юношей и молодых взрослых, то для них половая жизнь, если она принимает социально и культурно приемлемые формы, имеет положительное значение; считать ее несовместимой с общественнотрудовой, культурной и прочей социальной активностью нет никаких оснований. О взаимосвязи сексуального поведения и типа личности речь пойдет позже. Однако уже у подростков эта связь неоднозначна.

Распространенная трудность подросткового и юношеского возраста, сильно влияющая на сексуальное поведение, - застенчивость, тесно связанная с интроверсией, а у мужчин нередко также и с невротизмом. Знакомство и сближение с лицами противоположного пола даются застенчивым людям гораздо труднее. Сравнение 100 застенчивых и 100 незастенчивых студентов американских колледжей показало, что первые обладают значительно меньшим сексуальным опытом, причем чем больше сексуальная интимность, тем рельефнее разница между группами. Первый половой акт (его пережили 37% застенчивых и 62% незастенчивых) у застенчивых людей чаще вызывает отрицательные эмоции, чувство стыда или вины. Это имеет двойственные психологические последствия. С одной стороны, застенчивые чаще стремятся к более интимным, нежным, индивидуализированным любовным отношениям. С другой стороны, некоторые мужчины этого типа ищут выхода из психологических трудностей в обезличенных, анонимных связях, которые не требуют от них подлинного самораскрытия, но и не дают психологического удовлетворения.

Либерализация половой морали ставит таких людей, особенно юношей, в трудное положение. Застенчивый интроверт (Вертер) никогда не считался маскулинным характером. Однако культура, ориентированная на романтический идеал любви, давала ему определенную компенсацию. Теперь положение изменилось. Юноша (отчасти это верно и для девушек), который по свойствам своего характера не может или не хочет воспользоваться либерализацией норм сексуального поведения, подчас чувствует себя белой вороной среди сверстников.

Это особенно заметно в молодежной субкультуре США, где девиантным состоянием стали считать не добрачные связи, а сохранение девственности. Как показало углубленное психологическое исследование группы американских студентов-старшекурсников, либерализация половой морали вовсе не избавляет молодых людей от трудностей. Многих юношей (32%) смущает потенциальное интеллектуальное соперничество с девушкой. По признанию одного из них, он никогда не ухаживает за однокурсницей, которая учится лучше, чем он сам. Страх вызывает и возможная большая сексуальная опытность женщины. (Заниматься любовью с кемто более опытным, чем я, для меня - ужас... Я хочу жениться на девственнице не потому, что она чиста, а потому, что она имеет меньше опыта).

Особенно сложно положение девственников (таковых оказалось 26% выборки). Почти все они чувствуют себя весьма неуютно, а их образ Я значительно менее благоприятен, чем у сексуально искушенных мужчин. Они гораздо более тревожны, склонны к самокритике, менее уверены в себе, считают себя слабыми и неудачливыми. Желание скрыть свою девственность вносит настороженность и в их отношения с друзьями собственного пола. Подростки и младшие юноши свободнее и полнее раскрываются перед друзьями своего пола, чем перед женщинами, которых они еще стесняются. У молодых мужчин (около 20 лет) главным конфидентом (доверенным лицом) уже становится женщина, чему благоприятствует и сексуальная близость. Поскольку у девственников этого канала коммуникации нет, у них самый низкий уровень самораскрытия. Снова я должен призвать читателя к осторожности.

Психологи, социологи и психиатры невольно следуют стилю мышления и ценностным ориентациям своей эпохи. В начале XIX века много писали об опасностях и отрицательных последствиях раннего начала и экстенсивных форм половой жизни и мало кто обращал внимание на явно невротические черты так называемой романтической личности с ее экзальтацией, мистицизмом и неспособностью к простым человеческим отношениям, включая сексуальные. Во второй половине XX века, наоборот, подчеркиваются патогенные аспекты некоммуникабельности, сексуальной заторможенности и т.д. На самом деле плохи любые крайности. В то же время нельзя - это и жестоко, и бессмысленно - подгонять всех людей под один ранжир. Величайшая возможная ошибка в этой области... - представление, что все остальные люди в точности такие же, как мы, а если нет, то они должны стать такими... Никакие сексуальные правила, законы или идеалы не охватывают в равной степени интраверта и экстраверта, невротика и устойчивого индивида; пища одного человека может быть ядом для другого. С понимания этого начинается психическое здоровье (Вильсон Дж. Психология секса).

КОН И.С. Введение в сексологию - М., 1988, с.176-219