Самоактуализация, любовь и секс

 в раздел Оглавление

«Мотивация и личность»

Глава 12

Самоактуализация, любовь и секс

Исследование сексуальности самоактуализирующихся людей помогает нам понять очень важные вещи. Должен сказать, что это очень непростая тема для разговора, очень комплексная и многоплановая. Кроме того, имеющиеся у меня данные по этому вопросу не изобильны, мои испытуемые не слишком охотно делились со мной подробностями своей половой жизни. Однако даже те данные, которыми я располагаю, все же позволили мне обнаружить некоторые особенности половой жизни самоактуализирующихся людей, выдвинуть некоторые предположения относительно природы любви и секса, причем как позитивного, так и негативного свойства.

У меня есть все основания предполагать, что любовь и сексуальность у здоровых людей во многом переплетены. Я понимаю, что для науки мало пользы от смешения двух самостоятельных понятий (393, 442), но факт остается фактом – в жизни здорового человека "секс" и "любовь" нераздельны. Я остерегусь от излишней горячности, я не стану утверждать, что человек, способный получать сексуальное удовлетворение без любви, – больной человек, но мои наблюдения ведут меня именно в этом направлении. Я совершенно определенно могу заявить, что самоактуализирующиеся люди, как мужчины, так и женщины, не ищут секса ради секса, что в половом акте они получают не только сексуальное удовлетворение. Я не готов заявить, что эти люди полностью отвергают для себя возможность секса без любви, но мне известно множество случаев, когда они отказывались от половых отношений или откладывали их, не будучи уверенными в своих чувствах к партнеру.39

Я уже говорил в предыдущей главе, что самоактуализирующиеся люди способны получать от секса наивысшее, почти экстатическое удовлетворение. Любовь для них – это жажда полного, абсолютного слияния с любимым человеком, желание раствориться в нем и стать его частью, неудивительно поэтому, что оргазм становится для них кульминацией полного растворения в партнере. Зачастую их переживания, сопровождающие оргазм, достигают такой высоты и интенсивности, что я осмелился определить их как мистические переживания. Испытуемые, которых мне удалось вызвать на откровенность, рассказывали, что во время оргазма им "открывается нечто огромное, необъятное, прекрасное, вечное, непостижимое", что в такие мгновения они оказываются во власти неких высших сил. Сексуальность абсолютная, совершенная, высшая, подкрепленная иными свойствами и характеристиками самоактуализирующихся людей, порой находит себе выражение в настолько парадоксальных формах, что об этом имеет смысл поговорить отдельно.

Для самоактуализирующихся людей оргазм имеет одновременно и большее, и меньшее значение, чем для среднего человека. Мы говорили, что оргазм зачастую обретает для них форму мистического переживания, и в то же самое время они легко переносят его отсутствие. Это не парадокс и даже не противоречие. С точки зрения динамической теории мотивации этот факт абсолютно закономерен. Самоактуализирующийся индивидуум живет на высших уровнях мотивации, он не озабочен низшими потребностями, их удовлетворение или Фрустрация не имеют для него большого значения, но если ему случается удовлетворить эти потребности, удовлетворение приносит ему огромную радость.

Самоактуализирующийся человек относится к сексу так же спокойно, как к еде. Он умеет получать наслаждение от еды, но еда не становится для него точкой отсчета. Он ест с удовольствием и не обременяет себя укорами в адрес своей животной натуры. И все-таки пища и связанное с ней чувственное удовольствие второстепенны для него, находятся на периферии его концепции удовлетворения. Самоактуализирующийся человек не нуждается в чувственных удовольствиях, но и не запрещает себе наслаждаться ими.

Не от пищи он начинает строить свою концепцию идеального общества, не о еде он думает, когда размышляет о рае, о лучшей жизни, насыщение малосущественно для его философии ценностей и для его морали. Удовлетворение пищевой потребности воспринимается им как нечто первичное, само собой разумеющееся, как фундамент, на котором будет воздвигнут храм. Самоактуализирующийся человек понимает, что высокие позывы невозможны до тех пор, пока он не удовлетворит свои низшие нужды; лишь получив свое, последние отступают, перестают заботить и тревожить человека.

Точно так же самоактуализирующийся человек относится к сексу. Он умеет получать от половых отношений такое наслаждение, какое и не снилось среднестатистическому человеку, но секс не становится для него жизненной философией. Он остается для него не более чем приятной необходимостью, столь же приятной и столь же необходимой, как еда и питье, но ни в коей мере не первостепенной заботой.

Именно этим общим отношением к сексу и объясняется на первый взгляд парадоксальный факт, заключающийся в том, что оргазм не становится самоцелью для самоактуализирующихся людей несмотря на то, что его переживание порой принимает формы мистического откровения. Другими словами, они могут отказаться от сексуального удовлетворения. Подобное умозаключение в чем-то противоречит расхожему романтическому представлению о любви, в соответствии с которым половые отношения в любви – это всегда полет, буря эмоций, экстаз и неземное наслаждение. Ясно, что секс может быть и просто забавой, игрой, приятной формой времяпрепровождения, даже привычкой или обязанностью. Самоактуализирующиеся люди – не ангелы, чтобы всегда парить в горних сферах, их половая жизнь чаще протекает на среднем уровне интенсивности, секс скорее дарит им легкое, приятное возбуждение, нежели швыряет в беспощадные пучины страсти.

В любви самоактуализирующихся людей проявляются многие аспекты их общего отношения к жизни, в частности их способность к приятию себя и других. Они терпимы по отношению к таким вещам, которые, скорее всего, покажутся неприемлемыми для обычных людей. Крайне редко они заводят интрижки на стороне, хотя способны испытать половое влечение не только в семейном кругу. По моим наблюдениям их отношения с представителями противоположного пола складываются очень просто и естественно; самоактуализирующиеся люди естественно принимают факт полового влечения, но не считают себя обязанными идти у него на поводу, как это принято у обычных людей. На мой взгляд, они гораздо более свободны, раскованны в разговорах на половые темы по сравнению все с тем же среднестатистическим человеком, причем их рассуждения о сексе лишены обычного ханжества. Подводя черту под своими наблюдениями, хочу сказать, что общее приятие жизни в различных ее проявлениях и то глубокое удовлетворение, которое получают эти люди в любви, освобождает их от необходимости поиска компенсаторного секса на стороне. В данном случае мы имеем дело с крайне любопытным случаем несоответствия между отношением и поведением. Чем легче относится человек к сексуальности, тем легче ему быть моногамным.

Одной из моих испытуемых была 55-летняя женщина, уже давно состоящая в разводе. По ее рассказам могло сложиться впечатление, что она, как это говорится, пошла по рукам. У нее был чрезвычайно богатый сексуальный опыт и, глядя на нее, нельзя было усомниться в том, что она довольна своей половой жизнью. К сожалению, мне не удалось подтолкнуть ее на подробное изложение своего мировоззрения, она ограничилась заявлением, что у нее достаточно мужчин и что ей нравится заниматься сексом. Я не заметил в ее словах ни тени вины или тревоги, ни малейшего намека на чувство собственной "греховности". Судя по всему, склонность самоактуализирующихся людей к моногамии обусловлена вовсе не целомудрием и не подавлением собственной сексуальности, а чувством глубокого удовлетворения половыми отношениями в браке. Самоактуализирующиеся люди получают истинное удовлетворение от своих отношений с партнером по браку, и поэтому не ищут развлечений на стороне.

Именно позитивное отношение к сексу и к различным проявлениям сексуальности помогает самоактуализирующимся людям получать истинное наслаждение от половых отношений. Еще одна особенность здоровой любви состоит в том, что ей чуждо традиционное противопоставление полов; здоровая любовь не заставляет партнеров играть так называемые половые роли, не вынуждает женщину к пассивности, а мужчину – к безудержной активности. Здоровые, самоактуализирующиеся люди настолько уверены в своей половой принадлежности, что не считают унизительным отступить от канонов, предписываемых половой ролью. Они способны и на пассивность, и на активность, и это особенно очевидно, если рассматривать физическую любовь и половой акт. Для здоровой любви противоестественны вопросы, вроде: кто должен быть сверху? Кому следует первым проявить инициативу? Кто должен целовать, ласкать, "заводить", а кто – покорно уступать ласкам? Здоровый человек получит удовольствие и от первого, и от второго. Практически все мои испытуемые утверждали, что им одинаково приятно и любить, и принимать любовь, что их не устраивает постоянная роль пассивного или активного любовника, потому что она лишила бы их многих удовольствий.

Воззрения самоактуализирующихся людей на сексуальность настолько широки, что распространяются вплоть до мягких форм садомазохизма. Им доставляет одинаковое удовольствие и причинять боль, и терпеть ее, и отдавать себя во власть партнера, и утверждать свое господство над ним, их одинаково возбуждает и роль раба, и роль господина. Разумеется, в этих половых забавах нет ничего патологического.

Из общения с этими людьми я вынес еще одно впечатление. Я говорю о свойственной им уверенности в своей мужественности или женственности. Ум, сила, уверенность, решительность и прочие "мужские" черты в женщине не пугают здорового мужчину, он не воспринимает их как угрозу собственной маскулинности, напротив, обычно они привлекают его.

И опять же, на примере любовных отношений самоактуализирующихся людей мы можем еще раз увидеть, как самоактуализация способствует разрешению привычных дихотомий, свойственных нездоровью.

Порассуждаем о предположении, выдвинутом д'Арси (103). Он говорил о том, что лучшие представители человеческого рода способны к единому любовному переживанию, в котором будут присутствовать как эротическая, так и платоническая любовь, несмотря на глубочайшую пропасть, их разделяющую. Описывая два вышеупомянутых типа любви, д'Арси употребляет такие антонимы как "активный-пассивный", "мужской-женский", "эгоистичный-альтруистичный", то есть заведомо предписывает им противопоставление. Действительно, для большинства людей в понятиях "эротическая любовь" и "платоническая любовь" содержится вполне очевидное противопоставление, однако это не совсем справедливо по отношению к любви здоровых людей. Эти люди преодолели дихотомии, они могут быть активными и пассивными, мужественными и женственными, эгоистичными и альтруистичными. Д'Арси признает этот факт, но он склонен счесть его исключением.

Сколь бы немногочисленными ни были мои наблюдения, они заставляют меня с уверенностью сделать несколько выводов негативного свойства. Например, я готов утверждать, что фрейдовская тенденция отождествления любви и секса глубоко ошибочна.40 Фрейд не одинок в своем заблуждении – эти вещи путают и куда как менее проницательные граждане – но, пожалуй, именно Фрейд повинен в том, что эта ошибка получила столь широкое распространение. Листая сочинения Фрейда, там и сям наталкиваешься на высказывания, со всей очевидностью свидетельствующие о том, что у Фрейда не было четкой позиции по отношению к любви. Например, в одной из своих работ он утверждает, что любовь уходит корнями в инстинкт самосохранения, и здесь он понимает ее как своего рода благодарность, которую ребенок испытывает к матери за то, что она кормит его и ухаживает за ним: "Эта привязанность формируется в первые годы жизни и базируется на инстинкте самосохранения..." (139, р. 204). Но затем он интерпретирует любовь как Реактивное образование (р. 252), а несколькими страницами ниже неожиданно представляет ее в виде сознательного аспекта сексуального позыва (р. 259). В лекциях Фрейда (в цитате Хичмана) можно найти высказывание о том, что взрослая любовь – это повторение любви младенца к матери: "...кормление младенца грудью можно принять за модель любых отношении любви... Обретение любви есть не что иное, как ее возвращение".

Однако из всего сказанного им по поводу любви самое широкое распространение и признание приобрел тезис о том, что нежность представляет собой половое влечение к запретной цели.41 Если сформулировать это со всей прямотой, то нежность для Фрейда – не более чем замаскированное выражение сексуального позыва. Целью сексуального позыва выступает совокупление, но если оно по тем или иным причинам невозможно, а человек, тем не менее, продолжает желать его и в то же самое время не осмеливается признаться себе в своем желании, то лишь тогда он испытывает нежность и любовь. И наоборот, если мы видим, что человек нежно относится к другому человеку, значит, нам не остается ничего другого, как заключить, что он испытывает к нему половое влечение. Фрейдовские рассуждения о нежности влекут за собой еще одно умозаключение; если мы согласимся с ними, мы вынуждены будем признать, что, если бы человек не сдерживал и не подавлял свои сексуальные позывы, если бы у него была возможность совокупляться с кем ему захочется и когда захочется, то в нашей жизни не было бы места ни нежности, ни любви. Подавление и запрет на инцест – вот единственно возможные источники любви, по мнению Фрейда. Иные воззрения на эту тему вы можете почерпнуть в работах других авторов (27, 213).

Рассуждения фрейдистов о генитальной любви зачастую отмечены одним общим недостатком: фрейдисты очень много говорят о гениталиях и очень мало – о любви. Даже в самом определении генитальной любви мы видим следы этого отношения, она зачастую понимается ими как способность к половой потенции, способность к оргазму, причем к оргазму, которого можно достичь исключительно посредством введения пениса в вагину, без использования клитора и ануса, не прибегая к помощи садомазохистских приемов и прочих ухищрений. Встречаются, конечно, и более тонкие рассуждения, однако крайне редко. Пожалуй, самое разумное описание генитальной любви, выполненное во фрейдистской традиции, принадлежит Майклу Балинту42 и Эдварду Хичману (195).

Рассуждения Фрейда на тему любви и нежности не дают нам ответа на вопрос: каким образом нежность вплетается в генитальную любовь. Половой акт не предполагает подавления сексуального стремления (наоборот, он служит воплощением сексуального позыва), но откуда же в таком случае возникает нежность? Кроме того, Фрейд ничего не говорит об удовлетворенной сексуальности. Если нежность присутствует в генитальной любви, значит, она порождена вовсе не подавлением полового влечения, а какими-то иными причинами, и эти причины, по-видимому, совсем не сексуального характера. Анализ Сатти (442) ясно показывает нам несостоятельность фрейдистского подхода к этой проблеме. Об этом же свидетельствуют работы Рейка (393), Фромма (145, 148), Дефореста (106) и других ревизионистов фрейдизма. Адлер, например, уже в 1908 году пришел к выводу, что потребность в любви не может быть производной от сексуальной потребности.