Некоторые специфические проблемы

 в раздел Оглавление

«Консультирование и психотерапия»

ЧАСТЬ III. ПРОЦЕСС КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Глава 6. Эмоциональные высвобождения

Некоторые специфические проблемы

До сих пор мы рассматривали общие для большинства случаев элементы, характерные для первоначальной ста­дии консультирования. Но существует, однако, целый ряд специфических проблем, которые также заслуживают нашего внимания. Одна из них заключается в том, каким образом стимулировать эмоциональное выражение у тех клиентов, которые не испытывают потребности в помо­щи, но оказались вынуждены участвовать в терапии.

Сопротивляющийся клиент. Мы уже приводили доста­точно яркий пример сильнейшего сопротивления со сто­роны подростка на начальной стадии работы (см. беседу с Салли, глава 3). Повторный анализ этого отрывка по­может выделить наиболее важные приемы консультирования. Во-первых, одно почти нескрываемое чувство, сквозящее в каждом ее действии или жесте, угадываемое как в ситуации молчания, так и в разговоре, - это ее антагонизм по отношению к консультанту и ко всему, что происходит в целом. Консультант уделяет этому чувству достаточное внимание. Признание факта сопротивления контакту со стороны клиента и констатация того, что это отношение приемлемо для консультанта, в большей сте­пени нейтрализует влияние этого чувства как барьера для консультирования. Далее, если консультируемый настолько сильно сопротивляется, как мы это видим на примере Салли, то здесь необходима определенная доля нейтрального диалога (при обсуждении со студентами учебного тренинга автор назвал это “опилками”) для того, чтобы избежать затяжного молчания, смущающего клиента и наполняющего его антагонизмом. По сути, консультант как бы говорит: “Я понимаю, что я не нравлюсь тебе и тебе не нравится сюда приходить. Я принимаю твое отношение и считаю его естественным. Если хочешь, мы можем говорить о тех вещах, которые не являются болезненными для тебя, и ты вправе решить, хочешь ли ты го­ворить о чем-то более важном”. Если это отношение бу­дет установлено, если антагонизм клиента будет вовремя осознан и принят, то этим консультант создаст максималь­но благоприятные условия для самовыражения человека. Будет такой подход успешным или нет - это, конечно, зависит от ряда факторов, обсуждавшихся в главе 3. Час­то подобные нейтральные контакты могут продолжаться в течение двух-трех бесед, прежде чем последует какое-то реальное выражение чувств клиента. Раз за разом консультант терпит неудачу в попытке определить, насколько успешно продвигается лечение, поскольку его терпение кончается и он начинает зондировать ситуацию и зада­вать прямые вопросы, касающиеся основной проблемы. Это может дать ценную информацию диагностического характера, но маловероятно, что приведет к какой-либо психологической трансформации клиента.

Клиент, который требует ответа. Настоящей “битвой при Ватерлоо” для многих начинающих консультантов является клиент, который представляет свою проблему и тут же выдвигает требование типа: “А теперь скажите, что мне делать”. Практика, в том числе наши фонографические записи, еще раз показывает, что таким клиентам ответы не нужны. Это факт, который менее опытные кон­сультанты никак не могут принять. До тех пор пока кон­сультант не испытает это на себе несколько раз, он не осознает, что подобный вопрос клиент задает либо в надежде переманить консультанта на свою сторону - и тог­да он получит ответ, который уже готов принять, либо что­бы использовать консультанта в качестве объекта своей враждебности в том случае, если ответ эмоционально не принимается.

В качестве впечатляющего и весьма убедительного примера можно привести третью беседу с Салли. Девочка весьма свободно говорила о своем отношении к школе. Она считала глупым и бесполезным изучение граммати­ки. Также абсурдно изучать геометрию с ее углами и учить­ся измерять высоту дерева по его тени и углу ее падения. Она продолжает:

“Зачем учить все это? Я не вижу в этом никакой пользы. На самом деле зачем уметь определять высоту предметов?” В -это время она привстала на одно колено в своем кресле и наклонилась ко мне, придав интонации достаточную серь­езность. Я ответил: “Ты правда хочешь, чтоб я тебе привел пример по поводу целесообразности этих вещей?” - “Да”. Я решил ответить на ее вопрос, опасаясь, что у нее могло возникнуть ощущение, что я отвлекаюсь от ее вопроса, и контакт, который только что начал было устанавливаться, вновь пропадет до тех пор, пока опять не будет найдена бо­лее надежная основа для наших отношений. Поэтому я ска­зал: “Хорошо, во время похода тебе может понадобиться уз­нать, каково расстояние от одного берега реки до другого, и, возможно, ты каким-то подобным образом определишь это расстояние”. Она посмотрела, сомневаясь в ценности этой информации, и сказала: “Фу - ты можешь просто измерить реку”.

Если клиенты способны проявить достаточную долю искренности, многие - и не только Салли - отвечают “фу”, когда консультант пытается превратить сеанс консультирования в школьный урок. Чтобы понять причи­ну вопроса, заданного Салли, мы должны просто про­следить беседу немного дальше, когда станет ясно, что вопрос о математике преследовал другую цель - выяснить, выступает ли консультант на ее стороне или на сто­роне ее матери.

Когда время истекло, я сказал: “Хорошо, сегодня мы пого­ворили о разных школьных проблемах, и ты “прошлась” по темам, которые тебе не нравятся. Но ты не можешь выразить этого в школе, где учителя могут услышать тебя, и по­этому ты не делаешь этого”. Она ответила с чувством: “Да, не могу!”

Я продолжал: “Но иногда можно получить облегчение, когда делаешь это. Сейчас, здесь, разговаривая со мной, ты можешь говорить все, что угодно”. Салли ответила: “Ну, я говорю иногда об этом с другими детьми и с мамой”. И да­лее обиженно: “Но она считает, что вся эта школьная ерун­да имеет значение и что она необходима”

Ясно, что если бы консультант, отвечая на первона­чальный вопрос Салли, сказал, что школьные требования часто бывают абсурдными, то Салли, придя домой, использовала бы свое замечание по поводу школы как ору­жие против матери. Поддержав точку зрения, что школа имеет свой смысл и приносит пользу, консультант непреднамеренно принял сторону матери и в некоторой степени усилил антагонизм ребенка по отношению к самой ситуации консультирования. Так или иначе, консультант не добился никакого прогресса в достижении самой цели консультирования, которое призвано помочь Салли самостоятельно выработать более конструктивную установ­ку по поводу школы и матери.

В качестве дополнительных примеров можно привес­ти случай с Полом, упоминавшийся в начале этой главы. Пол говорит о своей боязни перед встречей с родителями и спрашивает: “Вы бы посоветовали мне сказать им об этом или нет?” Нейтральный ответ консультанта, который просит Пола поподробнее рассказать об этом, свидетельствует о его размышлениях, что он уже знает, каков должен быть ответ и что он планирует встретиться со сво­ими родителями. Тем не менее если бы именно консультант посоветовал ему это сделать, то Пол мог бы перело­жить ответственность за решение на консультанта и та­ким образом мог бы почувствовать, что его подтолкнули к подобному решению. Если бы консультант посоветовал не рассказывать ничего родителям, мальчик почувство­вал бы сильное замешательство.

Студент, который должен получить ответ, мать, кото­рая приносит с собой блокнот и требует, чтобы ей объяс­нили под запись, как она должна обращаться со своим ребенком, - все это вполне человеческие ситуации, с ко­торыми, однако, весьма нелегко справиться, хотя прин­цип поведения консультанта в таких ситуациях прост и очевиден. Он заключается в том, чтобы осмысленно при­знать тот факт, что клиент почувствовал бы глубокое удов­летворение, пытаясь найти решение своей проблемы, но единственный истинный ответ, который может быть найден, кроется в его собственном желании и способности поработать над ситуацией.

Пример такого рода работы мы видим в пятой беседе с миссис Л., проблемы которой с ее десятилетним сыном Джимом мы уже обсуждали в главе 2. К началу пятой беседы миссис Л. уже добилась значительных успехов в са­мопонимании, но разговор она начинает с повествования о крайне огорчившей ее ссоре, произошедшей между ней и сыном по поводу чернильницы. Он хотел взять ее с со­бой в школу, но она посчитала это излишним. Мальчик решил отомстить и спрятал чернила, и она отшлепала его за это. Она продолжает (фонографическая запись):

С. Потом я сказала ему, чтобы он вернул чернила, но он ответил, что не сделает этого. Тоща я сказала: “Хорошо, либо ты принесешь мне чернила, либо я тебя еще раз отшлепаю”
Он не принес, и я (смеется) наказала его еще раз. И он так обиделся - закатил почти что истерику. Но я не могла - я не знаю. Я не думаю, что должна была просто так отпустить его. С другой стороны, банка чернил, наверное, весьма тривиальная вещь, чтобы вызвать такой переворот в доме. Те­перь мне интересно, что вы скажете, - ваше мнение?

К. Ну, я сомневаюсь, что существует некое универсаль­ное средство, какое-то особое мнение по этому поводу, которое подошло бы ко всем подобным ситуациям. Вы - вы, видимо, были весьма сильно огорчены, когда все это произошло.
С. Я была ужасно расстроена и...

К. Вы оба подумали, что это конец света, и, как вы го­ворите, наверное, понимали, что в конце концов все нача­лось с такой ерунды.
С. Да, я рассказала мужу потом... я... он... он был - маль­чик был очень расстроен и... о, он дошел до того, что начал рыдать, понимаете - он просто захлебывался слезами, по­этому я отнесла его наверх и отправила его в ванну, чтобы он поиграл там, - это почти всегда успокаивает его. Потом я дала ему лодочку или еще что-то, вымыла его и оставила поиграть, пока сама занималась готовкой. Я сказала мужу потом, когда все уже закончилось, что это, видимо, была моя вина и я сожалею, что не дала ему чернила с самого начала, но, отказав ему в первый момент, я подумала, что мне нужно довести это дело (смеется) до конца.

К. М-м. Так часто бывает, не так ли, - чувство, что ты должен завершить то, за что уже взялся?

Перед нами весьма распространенная ситуация. Воз­никла проблема, и мать хочет знать, каково же решение. Когда консультант уходит от ответа и вместо этого реагирует на эмоцию, которая прозвучала в тот момент - “Вы, видно, были сильно расстроены”, - женщина уже способна продолжить и допустить, что она сама была в рав­ной мере, если не более, виновата, нежели ее мальчик. Дабы осознать необычайную значимость этого момента, мы должны вспомнить о той враждебности, которую эта женщина испытывала к своему сыну на первых сеансах, и ее полную уверенность в том, что проблема - именно в нем (см. главу 2). Основной ответ на ее вопрос не имеет никакого отношения к каким-нибудь рекомендациям, которые может предоставить ей консультант относитель­но дисциплинированности ребенка. Женщина сама нашла решение, изменив свое отношение и достигнув истинного понимания того, что она, может быть, точно так же повинна в происходящем, как и ее сын. Это тот внутренний эмоциональный перелом, который обеспечивает более конструктивное, эмоционально более тонкое направление их взаимоотношений в будущем, вне зависимости от характера проблем, которые могут возникнуть впоследствии. Консультант помог матери прийти к это­му фундаментальному пониманию, отказавшись от роли всезнающего авторитета.

Успокоение - успокаивает ли оно? В разных представ­лениях о принципах психотерапии многое связано с не­обходимостью как-то успокоить, переуверить клиента, чтобы его опасения и страхи не выходили за рамки допу­стимого. Видимо, это нужно прокомментировать. Если консультант успешно “оставался рядом” с установками клиента, признавая и проясняя то, что было им выражено, но тщательно избегая попыток обнаружить скрытые установки, которые клиент еще не готов признать, то маловероятно, что вербальное подбадривание необходимо или может принести какую-то реальную пользу. Суще­ствует одна косвенная форма успокоения, которую клиент получает всякий раз, когда говорит о своих социально неодобряемых импульсах и побуждениях. Эта поддер­жка заключается в том, что наиболее “шокирующие” откровения клиента принимаются консультантом без вся­кого шока. Сомнительно, чтобы в большинстве подобных случаев понадобилось какое-то успокоение. В нем появит­ся необходимость, если в процессе терапии будет допущена ошибка, как в случае с Сэмом, если клиента под­талкивают к проявлению каких-то нестандартных или подавляемых установок прежде, чем он сам будет готов к этому, - тогда подобная поддержка может быть необхо­димой опорой для консультирования.

Следует отметить, что в любом случае единственный тип переубеждения и поддержки, обещающий быть по­лезным, это тот, который освобождает клиента от ощу­щения своей ненормальности или некоей изолированно­сти. сознание того, что он не единственный, кто страда­ет от подобного рода проблем или кого разрывают на ча­сти его противоречивые желания, может ослабить чувство вины или снизить тревожность индивида.

В то же время бодрые заверения клиента в том, что его проблемы не представляют ничего серьезного или что он гораздо нормальнее, чем кажется, или что решить его проблемы очень просто, - значительно затрудняют терапию. Это говорит об отрицании клиентом собственных переживаний клиента и делает практически невозможным полное проявление его тревог, противоречий и чувства вины в терапевтическом взаимодействии, поскольку его постоянно уверяют, что ничего такого у него нет и быть не может. Никакое успокоение или заверение не может устранить факт их реального существования.

Несколько рекомендаций

Наши познания в области изучения личности во мно­гом продвинулись вперед, благодаря различным откры­тиям, таким, как метод чернильных пятен, рисунки, ис­пользование игрушек для построения различных драма­тических ситуаций, а также более известные нам письмен­ные тесты. Существуют ли какие-то идеи, которые могут использоваться для ускорения процесса терапевтическо­го воздействия или для обеспечения более адекватного восприятия проблем? Автору представляется, что на данный момент есть относительно небольшое количество такого рода методик, но следует уделить внимание тем из них, которые могут служить стимулом для дальнейшего развития исследований в этом направлении. Специаль­ные техники никогда не смогут заменить последователь­ного подхода, но при тщательном отборе их можно при необходимости использовать в качестве инструментария в русле того или иного терапевтического направления.

Использование пауз (молчания), что довольно любо­пытно, может быть одной из таких техник. На первой бе­седе длинные паузы скорее всего приведут к смущению и растерянности клиента, нежели принесут пользу. На пос­ледующих сеансах, если в целом между пациентом и терапевтом установлен хороший контакт, молчание консультанта может стать довольно эффективным приемом. Часто во время беседы самовыражение клиента тому или иному иссякает: он либо полностью вербализовал свои установки, либо скорее всего сказал все, что готов выска­зать в данный момент. Наступает пауза. Если консультант теперь изменит предмет разговора, задав ряд новых воп­росов, он рискует, как мы уже упоминали, направить поток самовыражения на какие-то несущественные вещи. Если, с другой стороны, он просто ждет, снимая сковывающее напряжение посредством каких-то замечаний, касающихся беседы в целом, закуривает сигарету или про­изводит еще какие-то непоследовательные действия, то тем самым трудность возобновления разговора ложится на плечи клиента. Часто это приводит к еще более серьез­ному разговору. Чувствуя, что он должен что-то сказать, чтобы нарушить молчание, человек, вероятнее всего, об­наружит, что первое пришедшее ему в голову имеет для него очень важное значение.

Несмотря на то, что эта схема, если ее можно так на­звать, обладает реальной ценностью, тем не менее есть опасность, что ее можно неверно использовать. Маловероятно, что она будет эффективна для работы с клиентом, который оказывает сопротивление консультированию. Но тем не менее этот механизм может помочь, когда клиенту трудно вынести на обСуждение свои реальные проблемы. Иногда такое продуктивное молчание может длиться до 60 секунд, что можно определить по фонограмме, при усло­вии, что консультант так владеет собой, чтобы в подобной ситуации избежать взаимного смущения.

Некоторые терапевты поощряют то, что клиенты фик­сируют свои чувства в письменном виде в перерывах меж­ду сеансами. Автобиографические наброски или описания своих эмоций в конкретных ситуациях - все это при­меры подобного рода. Автору представляется, что подобные сочинения больше годятся для интеллектуализированных бесед, а не там, где основной упор делается на актуальные переживания клиента, но тем не менее могут быть весьма эффективны. Некоторые консультанты задают своим клиентам различные “домашние задания” между сеансами - темы, которые им следует обдумать, или какие-то аспекты ситуации, которые им нужно понаблю­дать. Такие задания могут быть весьма директивными и, следовательно, неприемлемыми с нашей точки зрения, если же они основываются на собственных ощущениях клиента, то могут быть полезными. Чессел (Chassel Joseph О. “A Clinical Revision of the Experience Variables Record”; Psychiatry, vol.I, nr.I (February, 1938), pp.67-77.) использовал достаточно директивные задания подобного рода, давая клиенту копию своего труда “Отчет по эксперименталь­ным показателям” для того, чтобы он изучал его в перерывах между сеансами. Данный инструментарий содер­жит множество вопросов об эмоциональных установках клиента к различным аспектам прошлого и настоящего - по поводу семьи, социальной группы, сексуального раз­вития, профессиональной адаптации. На последующем сеансе клиент имеет право обсудить любой из этих аспектов, по которому у него возникли вопросы.

Одна из областей, нуждающаяся в исследовании, - это применение игровой терапии к подросткам и взрослым. Подобные техники предполагают простой символичный способ выражения чувств и конфликтов, и было бы весьма полезно адаптировать их к более взрослым ин­дивидам. Автору известны случаи, когда девочки-подро­стки весьма успешно использовали надевающихся на руки кукол для разыгрывания различных драматических ситуаций, в которых были слегка замаскированы их лич­ные конфликты. Меррей и Хамбургер (Murray H.A., et. al. Exploration in Personality. New YoricOxfoid. University Press, 1938, pp.552-582.) показали, что взрослые, конструируя различные ситуации при помощи игрушечных материалов, легко выражают свои эмо­ционально окрашенные установки. Такие приемы можно было бы развивать и в дальнейшем. В той мере, в ка­кой эти методики позволяют клиенту полностью и свободно выражать свои отношения и установки и обеспечивают для этого легкие и удобные способы, они явля­ются весьма полезными.