Калибровка неконгруэнтностей

 в раздел Оглавление

«Методы структурной психосоматики»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Методология и техника работы.
Анализ терапевтических случаев

ГЛАВА III

От периферии к ядру. От ядра к периферии. Неконгруэнтности.

3.2. Калибровка неконгруэнтностей

Как уже отмечалось, со структурной точки зрения любые отклонения являются неконгруэнтностями; это - и несоответствие одних не вербальных реакций другим, и несоответствие невербальных реакций способу и содержанию вербализации, и несоответствие поведения контексту. Любая патологическая реакция неконгруэнтна базовым картам и породившим их контекстам, можно сказать, что любая болезнь неконгруэнтна сущностной триаде человека. Здесь необходимо сделать определенное и очень существенное уточнение. Такие комплексные болезненные реакции, как Воспаление, лихорадочное состояние и т.п., представляют собой естественные организационные реакции на травмирующий фактор (инфекция, рана).

Современная официальная медицина уже в том не права, что подавляет их. Разумеется, чрезмерные реакции такого рода опасны (например, очень высокая температура, отек, мешающий дыханию и пр.), однако умеренные реакции ведут как раз к восстановлению равновесия и подавлению недуга. Таким образом, говоря о неконгруэнтности болезни, мы имеем в виду прежде всего хронические недуги. Далее к этой группе должны быть отнесены «привычные» заболевания и травмы, за которыми обязательно кроется какая-нибудь регулярная причина. Острый ответ человеческого существа на травмирующий фактор (в том числе и психологический, поведенческий, духовный ответ, граничащий с аномалией) должен признаваться нормальным и естественным, но если подходить к вопросу достаточно строго, придется признать, что причины большинства даже инфекционных заболеваний и разовых травм содержат в себе элементы поведенческой ошибки. Это было хорошо известно врачам традиционных школ - аюрведической, тибетской, таджико-персидской и т.д., которые полагали, что терапевт в первую очередь должен проанализировать образ жизни больного и откорректировать его - часто этого уже достаточно.

Среди современных направлений медицины особое значение фактору образа жизни придает натуропатия. Удивительные примеры подобного рода исцелений мы находим в практике известного московского врача прошлого века Федорова. Однажды к нему обратился купец, державший лавку на Красной площади и страдавший сильными головными болями. Дело было зимой, во время морозов. После быстрого осмотра больного Федоров уточнил, каким именно путем купец ездит в лавку. Оказалось, что мимо чудотворного образа Иверской Божьей Матери. «Ездите другой дорогой,» - посоветовал Федоров и больше не сделал никаких назначений. Пациент вернулся через две недели исцеленным. А дело было в том, что, проезжая мимо чудотворной иконы, купец снимал шапку и крестился - его болезнь была вызвана воспалением корней волос, и, как только травмирующий фактор был исключен, патологические проявления прекратились. Сказанное касается и других, казалось бы, не зависящих от человека событий.

Так, американские криминологи (см., например, Э. Шур «Наше преступное общество») указывают, что более 90% преступлений против личности, таких, как изнасилования, убийства, тяжкие телесные повреждения, в той или иной степени спровоцировано поведением жертв.

Именно в этом смысле мы и говорим о неконгруэнтности любой болезни или, шире, любого травматического повреждения структуры человеческого существа, хотя на практике имеем в виду, в первую очередь, хронические болезни и «привычные» травмы. Таким образом, понятие неконгруэнтности представляет собой основу основ и концепции, и практики структурной психосоматики. В связи с этим важнейшее значение приобретает калибровка неконгруэнтностей.

Первое место по степени важности занимают неконгруэнтности между конституцией и типом дыхания. Тесно связаны с ними неконгруэнтности между конституцией, типом дыхания, голосом, темпом речи и привычной позой. Если они присутствуют, то становится ясно, что в структуре человека в определенной контекстуальной зоне наличествуют несущностные карты, что уровень убеждений конфликтен, что конфликтна сама космограмма, а иногда и уровень самоидентификации, т.е. человек неаутентичен самому себе, текущая триада неконгруэнтна сущностной.

В понимании этого факта существует определенная сложность. Говорят: «Просто у него такой голос» или: «Просто он выработал такую осанку». Дело, однако, в том, что разные характеристики вертикали увязаны между собой и физическими, и структурными закономерностями. Никого не удивляет, что, скажем, фагот имеет более низкий диапазон звучания, чем флейта пикколо. Подобное же справедливо для соотношения конституции человека и его голоса, а также для всех телесных соответствий, психических и духовных особенностей. Что же касается замечаний о воспитании или перевоспитании, направленном против природных склонностей, то их целесообразность не просто сомнительна, но явно ложна.

Пример переученных левшей сегодня общеизвестен - слава Богу, педагогика уже избавилась от представления, что левшизм должен быть обязательно искоренен (хотя многие учителя и очень многие родители все еще придерживаются старой практики, травмирующей ребенка). Вредность перевоспитания в других случаях менее очевидна. Но стоит ли прививать кинестетику позу визуала или пытаться человеку эндоморфному навязать сложение человека эктоморфного? Это не пройдет безнаказанно, проявится обязательно и в телесных расстройствах, и в имплантации ложных карт.

Одному из авторов довелось в течение Ряда лет наблюдать большую группу бывших спортсменов. Когда-то эти люди достигли заметных успехов (уровень не ниже мастера спорта), от момента их отхода от профессионального спорта прошло 10-20 лет. Поразителен был тот факт, что некоторые сохранили прекрасную осанку и здоровье, а некоторые сильно располнели и страдали рядом характерных недугов.

Сравнение природных задатков и выбранного вида спорта убедило в том, что когда они совпадали - все обстояло прекрасно, а профессиональные же занятия видом спорта, не соответствующим природным задаткам, даже если были достигнуты высокие результаты и, казалось бы, произошла адаптация, действовали разрушительно. Это и значит, если говорить в терминах китайской традиции, что человек должен вернуться к своему юаню, т.е. раскрыть свою природную склонность. Разумеется, человек, склонный к полноте, должен следить за собой, но если он будет все-таки полнее «средней нормы», это в данном конкретном случае должно признаваться нормальным. Именно поэтому несоответствие между базовыми признаками приходится считать свидетельством явной и серьезной неконгруэнтности, простирающейся весьма глубоко, часто до уровня самоидентификации.

Действительно, если, к примеру, полный от природы человек не считает себя полноценным и всеми силами стремится приобрести фигуру модели, это часто приводит к тяжелым соматическим и психическим расстройствам и, уж во всяком случае, говорит о полном отсутствии самодостаточности.

Очень важными являются неконгруэнтности, которые удается выявить между образным и логическим мышлением в одной и той же контекстуальной зоне. Существуют специальные приемы, которые позволяют проявить их. Самый простой - поставить перед партнером задачу, так, чтобы ответ был сформулирован в виде вербальной логической конструкции и в виде какого-нибудь рисунка. Очень интересно, что неконгруэнтность, если она имеет место, проявляется не только в содержании ответов, но и в невербальных реакциях, сопровождающих их подготовку (например, логическая конструкция параллельна чисто вербальной жестикуляции, сопровождаемой такими же предикатами, позой, глазодвигательными реакциями, а образное представление переводит человека в кинестетическую модальность текущего опыта).

Во время работы с А. некоторые базовые неконгруэнтности были очевидны для терапевта с самого начала. Они заключались, прежде всего, в несоответствиях между кинестетическим сложением и невербальными реакциями и предикатами визуального и аудиального типов. Любопытно, что при этом А. от рождения страдал нарушениями зрения и слуха.

Для того чтобы уточнить суть проблем, в самом начале сеанса перед А. была поставлена простейшая задача: нарисовать любой прямоугольник, такой, какой ему нравится. Затем терапевт сказал: «Представьте себе, что этот прямоугольник изображает собой весь наш мир, всю Вселенную. Поставьте точку, которая изображает вас самого, расположив ее так, как вы представляете себе свое место в мире».

Очень важно отслеживать глубину транса и адекватность ее поставленным вопросам (здесь приходится четко для себя переводить задачу в модальность когнитивных вопросов). В данном случае вопрос ставился на уровне позиционирования себя самого относительно других феноменов Вселенной, т.е. на уровне самоидентификации или, по крайней мере, на уровне космограммы. Не для каждого партнера сразу же доступен такой уровень - для этого необходимо иметь опыт устойчивого пребывания центра осознания в данной зоне. В случае А. такая постановка вопроса была возможна. Часто приходится погружать пациента на глубинные логические уровни постепенно. Это делается при помощи специальных техник, которые подробно будут рассмотрены ниже.

Несоответствие глубины транса или, что то же самое, положения центра осознания когнитивному вопросу, содержащемуся в поставленной задаче, всегда легко ощущается - например, по скорости реакции и другим характеристикам, сопровождающим вербализацию ответа. Например, некоторого психотерапевта, ведущего беседу по вопросам сексопатологии, в телеэфире спрашивают: «А у вас были когда-нибудь сексуальные отношения с вашими пациентами?» - и он, человек по преимуществу кинестетический, очень быстро и очень резко изменившимся голосом отвечает «Нет! Никогда!» - сопровождая свои слова резким жестом. Это явная неконгруэнтность, свидетельствующая даже не столько о сознательной неискренности говорящего, сколько о базовых структурных конфликтах, скрывающихся за такой неискренностью.

Поясним сказанное. В данном случае такой быстрый, почти автоматический ответ на вопрос, требующий определенного размышления (действительно, необходимо хотя бы уточнить для себя, что такое «пациент», «врач», в каких контекстах присутствуют професпрофессиональные отношения, а в каких - чисто человеческие, т.е. четко разделить контексты, а это работа на четвертом и, отчасти, даже на пятом логическом уровне), означает, что он сформулирован в зоне проявлений личности, т.е. дигитален по самой своей сути. Для нас интересно, повторим, не то, что человек неискренен, и даже не то, правду или неправду он сказал в данном конкретном случае, а то, почему погружения центра осознания на глубинный логический Уровень, соответствующий вопросу, не происходит. Почему, например, сама возможность половой связи между врачом и больным в любом контексте для личности неприемлема или неприемлемо признание такой возможности. Анализ такой неконгруэнтности, Даже только ее фиксация, уже много говорит о структуре уровня убеждений. Отметим, что терапевту одинаково интересен любой ответ пациента, в том числе и уклонение от ответа. Лживые высказывания, уклонения, умолчания, оговорки, реакция в виде дигитальной болтовни, различные иносказания и заместительные словесные конструкции - все это может служить материалом для анализа, маркером того или иного структурного дефекта.

Вернемся к разбору конкретного случая. После некоторого раздумья А. поставил точку в левом нижнем углу нарисованного прямоугольника. Все это время он вел себя вполне кинестетично. Предложение обозначить точкой свое местоположение в мире погрузило А. в состояние достаточно глубокого транса, о чем свидетельствовали все невербальные реакции.

Затем листок с рисунком был отложен и А. было предложено дать оценку среднего уровня: насколько он умен, здоров, эмоционален, благополучен, обеспечен и т.д. Обсуждение этих вопросов велось примерно 10 минут, в течение которых А. полностью преобразился, - его речь оживилась, появилась жестикуляция, поза из расслабленной стала более напряженной, с наклоном в сторону партнера, в речи появились предикаты типа: «если посмотреть на это со стороны», «я вижу себя вполне благополучным человеком» и т.д., т.е. визуального типа. При этом А. был весьма многословен и по всем признакам склонялся в дигитальную болтовню; чувствовалось, что он отвечает привычными фразами, не задумывается над содержанием вопросов и ответов. Суть его высказываний сводилась к тому, что он считает себя во всех отношениях человеком средних способностей и достижений.

Затем терапевт вновь положил перед А. листок с рисунком и попросил проинтерпретировать его: почему прямоугольник вытянут вверх, почему точка, изображающая А., расположена так далеко от центра и т.д. Реакции А. вновь стали кинестетичными, темп речи замедлился, и сама вербализация затруднилась. Буквально через несколько минут А. погрузился в глубокий транс.

Заметим, что терапевт работал в технике знаковых систем, которая будет подробно рассмотрена ниже. Опыт показывает, что чем прямоугольник ближе к квадрату, тем внутреннее состояние пациента более сбалансированно; расположение точки ближе к центру прямоугольника говорит о более адекватной самооценке. Однако - и это очень важно терапевт не должен на этом этапе давать никаких собственных интерпретаций; пациент должен сам перевести рисунок в некоторую систему знаков и каждый из них каким-то образом раскрыть, вербализовать, осмыслить.

Через несколько минут работы А. в замешательстве признал, что вовсе не считает себя благополучным и средним человеком, что глубоко неудовлетворен своей жизнью и положением в мире. Он не мог объяснить, почему чуть раньше оценивал себя совершенно иначе. Он действительно не понимал, почему на одни и те же вопросы дает разные ответы.

В дальнейшем работа шла в русле анализа выявленной неконгруэнтности, определения скрытых за ней структурных дефектов, коренившихся на уровне самоидентификации и связанных с детским травматическим опытом.

Подобного рода неконгруэнтности можно считать комплексными, суммарно слагающимися из ряда наблюдаемых фактов, неконгруэнтностей более простых, если можно так сказать, единичных, элементарных. Выявление их - это следующий шаг в работе. На этом этапе важно обобщить разрозненные несоответствия в некоторый образ, подобно тому, как при телесной работе разрозненные телесные ощущения должны быть обобщены в телесной метафоре.

Такой образ необходимо сформировать и в своем сознании, и в сознании партнера. Когда он начинает складываться, осознаваться пациентом как некоторая знаковая система (или, точнее, на этом этапе как элемент знаковой системы, ее часть), полезно обратить его внимание на телесные ощущения - выявленные неконгруэнтности всегда будут сопровождаться их разнобоем (легкость в груди и «ватные» ноги, тяжесть в голове и тепло в руках и т.д.). В случае А. именно так и было. Одной из особенностей возникшей у него телесной метафоры была полная оторванность головы от тела - он не мог осознать тело целиком, в некоторых случаях (когда склонялся к образному описанию) ощущал лишь корпус ниже шеи и не ощущал голову, в других (когда склонялся к логическим конструкциям) - осознавал только голову, тело при этом будто бы не существовало. Интересно отметить, что телесные проблемы А. были связаны с шейным отделом позвоночника, здесь же коренились и его слуховые и зрительные расстройства.

Таким образом, во время работы необходимо учитывать неконгруэнтности самого разного рода - они приобретают смысл маркеров, указывающих направление движения в ходе терапии (усиливается разнобой - значит, мы приближаемся к зоне конфликта), а также демонстрируют структурный дефект с разных позиций, под разными углами зрения. Дело в том, что структурный дефект никогда не бывает точечным, он всегда представляет собой некоторую зону, которая расширяется в ходе «личной истории», - ведь над глубинным искажением формируется в соотнесенных с ним контекстах целая область личного опыта, несущностных карт, патологических стратегий, их периферических проявлений и т.д. Это подобно одежде не по росту или дому, выстроенному на неподходящем фундаменте. (Кстати, то, как человек организует среду своего обитания, например в собственной квартире, тоже может служить конкретным маркером внутренних структурных конфликтов.)

Интересный материал для анализа представляет, к примеру, тюремный быт. Разные люди, поставленные в унифицированные условия жестких ограничений, ведут себя по отношению к этим условиям по разному: одни стремятся как-то облагородить место своего вынужденного пребывания, создать, по возможности, некоторый уют (такая тенденция выражается формулой: «и в недостойном месте надо жить достойно»); другие не только не делают этого, но, напротив, опускаются, говоря тюремным языком, «чертенеют», перестают следить за собой и т.д. Это тем более любопытно, что люди первой категории вынуждены часто идти на нарушения режима содержания, вступать в конфликт с администрацией, рискуя быть наказанными карцером, прилагать массу усилий для добывания различных запрещенных предметов и их скрывания в случае обысков и т.д., а люди второй - испытывают давление со стороны других заключенных, в среде которых неопрятность не поощряется, и даже согласны в результате переместиться в один из низших слоев тюремного общества. Однако и первые, и вторые упорно следуют своим наклонностям, которые обусловлены глубокими структурными причинами, по крайней мере, на уровне убеждений.

Комплексные неконгруэнтности воспринимаются любым человеком. В культурной среде они обозначаются определениями типа: «странный человек», «нелепый человек», «чудак», «дурак» и т.д. Одним из культуральных стереотипов является утверждение, что гений или человек высокой степени реализации (т.е. совершенной структуры) странен. Разберемся в этом вопросе повнимательнее. Здесь существует несколько возможных вариантов.

Во-первых, человек, гениальный в какой-либо области, вовсе не обязательно хорошо и сущностно структурирован в других. Мы знаем множество примеров такого рода. Здесь неконгруэнтность является именно свидетельством дефектов структуры, и мы должны четко заявить: идеалом структурной психосоматики как концепции развития и реализации личности, личной эволюции, является не однобокое воспитание каких-либо отдельных свойств, качеств, способностей, а целостный рост, целостное совершенствование структуры, гармонизация всех составляющих человеческого существа.

Вместе с тем, часто можно встретить противоположное состояние «продвинутой» личности, ее полную конгруэнтность и оттого, на первый взгляд, невыделенность среди прочих людей. Так, суфийские мастера специально уделяют внимание обыденности своего облика и поведения, и какой-либо ткач, садовник или даже мясник вполне может оказаться дервишем высокой степени посвящения в одном из орденов.

Евангелия также дают нам прекрасный материал для анализа. Всячески подчеркивается, что Иисус Христос вел жизнь обычного человека, был полностью конгруэнтен своему времени и среде. Именно это и заставляет многих усомниться в его мессианской роли - ведь он явился не в «силе и славе», а в «простоте».

Одновременно, в ряде случаев Иисус как бы «странен», но и эта «странность» кажущаяся. К примеру, он изгоняет торговцев из храма.

Если разобраться, именно его поведение в данном случае конгруэнтно, а привычка смешивать торгашество и служение Богу неконгруэнтна по своей сути, представляет собой неконгруэнтный, несущностный стереотип, который не становится более сущностным от того, что широко распространен. Здесь мы можем говорить уже о структурных дефектах той или иной культуры, той или иной цивилизации. На их фоне именно конгруэнтность, сущностность реализованной личности может выглядеть «странностью» или «чудачеством».

Наконец, «странностью» или «чудачеством» могут выглядеть какие-то особые свойства и качества продвинутого человека. Например, Рамакришна, погруженный в состояние самадхи, «странен» по сравнению с человеком, не способным на это. Но он полностью конгруэнтен самому себе. Для того чтобы различать такие нюансы, терапевт должен обладать четкой, последовательной и глубокой третьей позицией - и к пациенту, и к самому себе, и к привычной для себя социальной и культуральной среде.

Таким образом, третья позиция - это никак не безразличие, а конгруэнтность и поведенческая «нормальность», никоим образом не является приспособленчеством. Это становится особенно ясно, если мы вспомним, что точкой отсчета служит природная данность самого индивида, реального и неповторимого человеческого существа, а вовсе не социальная или культуральная «норма». Тем не менее, в подавляющем большинстве случаев бытовое ощущение «чудачества» или «нелепости» поведения свидетельствует о той или иной неконгруэнтности. Таковы все отклонения от базовых человеческих потребностей, какой бы идеологией они ни обосновывались. Попробуем, например, отринув бытовой бренный оттенок, разобраться в сути понятия «дурак».

Очевидно, что дураком может быть и умный человек, это скорее определение комплексной поведенческой аномалии, чем характеристики умственных способностей. Интересно, что само слово появилось в Северо-Западной Руси (в Новгородской земле) и первоначально обозначало человека необстоятельного, недомовитого, что называется «непутевого». Аналогичное противопоставление «обстоятельного» и « непутевого» человека существовало в другой городской общине – в древних Афинах, где человека, не участвующего в социальной жизни (что в условиях полиса, разумеется, неконгруэнтно), называли «идиотик», в отличие от «нормального» гражданина - «политика». Будучи сами включены в ткань культурной традиции, мы прекрасно понимаем подобные определения, но с большим трудом можем поэлементно описать их суть.

Точно так же и терапевт на практике редко отдает себе отчет в том, по каким именно признакам произошла первичная калибровка неконгруэнтности, из каких именно элементов составился ее комплексный образ. Возникает ощущение: что-то не так. За ним следует более пристальное наблюдение, так сказать, сканирование, постановка вопросов (не обязательно в вербальной форме), анализ. Кому-то легче идти от телосложения, позы, дыхания, кому-то - от глазодвигательных реакций, предикатов, неконгруэнтностей между образным и логическим мышлением, между эмоциональной и интеллектуальной сферой и т.д. Здесь большое значение имеет преобладающая модальность собственного внутреннего опыта терапевта. Но после первичной калибровки необходимо четко поставить вопрос: между чем и чем, собственно, мы чувствуем несоответствие? И вопрос второй: в каком контексте оно возникает? Лишь после этого удается уверенно определить базовую позицию, точку, от которой следует строить дальнейшую работу. Эту точку и позволяют найти структурно и контекстуально позиционированные неконгруэнтности, которые здесь выступают как знаки зон напряжения, а значит, конфликта.

Причем, те неконгруэнтности, которые мы можем охарактеризовать как более мелкие, тонкие, вторичные или комплексные (здесь уместно говорить о неконгруэнтностях поведения, текста, стиля и т.д.), часто играют даже большую роль, нежели базовые, «тотальные» - ведь они более специфичны. Анализ этих тонких и разнообразных неконгруэнтностей может говорить о самых разных изъянах структуры. Так, неумение правильно одеваться или вести себя в определенных контекстах может говорить о непроработанности соответствующих карт, а нарочитое несоответствие стиля, текста, поведения ситуации - о несущностных искажениях уровня убеждений, имплантации ложных карт.

Исследованные еще Фрейдом оговорки, речевые ошибки и «забывания» могут служить простейшим примером неконгруэнтностей такого рода. Основатель психоанализа справедливо полагал их маркерами внутренних конфликтов. Действительно, чаще всего символика неконгруэнтностей свидетельствуют о дисбалансе карт, о нарушении отношений между элементами четвертого логического уровня, когда установление взаимосвязи между «внутренними» объектами происходит по ошибочным причинам (оговорка) или же вербальный ряд обрывается, попадая в зону непроработанных карт («забывание»). Очевидно, что здесь могут иметь место и смешение карт, и нарушение в области служебных карт, и дефекты космограммы.

Прекрасные примеры текстовых и стилевых неконгруэнтностей мы находим в периодической печати. Их даже не нужно специально искать - любая газета буквально пестрит ими. Вот несколько примеров, которые мы приводим без комментариев (таллиннская газета «Вести - неделя плюс», 06. 02. 99).

Заголовок: «Павел Старостин - не инопланетянин и не типичный чиновник».

Рекламное объявление: «Международной категории экстрасенс-инструктор. Предсказание - прошлое (!) - настоящее - будущее - диагностика и по фото снятие порчи. Удача в коммерции - супружестве -любви - тайна любви. Эликсир молодости - помощь измученным и кому медицина не смогла помочь. Оздоровительные сеансы».

Начало статьи: «Началась эта история банально, но хорошо».

Еще одно рекламное объявление: «Су Джок акупунктура. Диагностика по методу Фолля. Оказание своевременной помощи при болезнях почек, печени, сердца, аллергии, рожи, рака, гинекологических заболеваний, импотенции, алкогольной зависимости с использованием гомеопатических средств» (обращает на себя внимание нарушение согласований).

Косноязычие бывает разного рода, и далеко не всегда его можно считать следствием общей малограмотности. Чаще всего оно связано с затруднением вербализации в конкретной контекстуальной зоне. Если человеку нечего сказать или он не может, в силу структурных причин, высказаться по тому или иному вопросу, неизбежно возникают в речи всяческие несуразности, невнятица, разного рода «красивости», вычурные метафоры и дигитальная болтовня.

В завершение необходимо подчеркнуть два момента.

  1. Любые несоответствия частей целому или противоречия их между собой - в поведении человека, его облике, речи, любой деятельности и т.д. - могут быть использованы в качестве материала для анализа и как ориентиры во время практической работы.
  2. Терапевт должен воспринимать своего партнера не как совокупность стандартных симптомов и жалоб, а как сугубо индивидуальное существо в конкретном единстве облика, деятельности, окружения, мировоззрения и т.д., причем каждая деталь может оказаться важной (даже такая, которая, на первый взгляд, не имеет никакого отношения к сути предъявленных проблем), но только при ее сопоставлении с суммой прочих деталей и фактов.

Работа терапевта здесь напоминает работу настройщика рояля, который ловит несоответствие между часто тами отдельных звуков, нарушение гармонии. С точки зрения практической техники, лучшее состояние при этом - все то же распределение внимания при четком соблюдении третьей позиции. Третья позиция должна выдерживаться не только в отношении партнера, но и своего собственного состояния и анализа. Особое внимание должно быть обращено на признаки транса.

И. Сеченов в книге «Рефлексы головного мозга» утверждает, что мысль есть рефлекс, более или менее заторможенный в своей последней, двигательной части, т.е. рефлекс с ослабленным концом. Суть представлений структурной психосоматики совпадает с этим мнением. Действительно, отражение-отреагирование может быть описано как рефлекторная дуга. Что же касается торможения завершающей части рефлекса - ветви отреагирования, то оно тем сильнее, чем глубже расположен центр осознания. Иными словами, при погружении от периферии к ядру мы наблюдаем переход от двигательной активности к чистой «мысли». Такой переход постепенен, и именно потому углубление транса сопровождается снижением моторики. И все же, можно ли здесь говорить о торможении как таковом? Мы считаем, что речь идет о переключении отреагирования с «внешней» деятельности на деятельность «внутреннюю».

При таком подходе мы не задаемся никакими априорными универсальными схемами. Мы не говорим о неизбежном возникновении одинаковых для всех напряжений в теле, наподобие райховских поясов. Каждый человек индивидуален - соответственно, индивидуальна и его структура. Только по отношению к ней, точнее, по отношению к ее сущностной составляющей и наследственному ядру, мы можем калибровать возникшие в процессе роста и развития (травмирующего воздействия, воспитания и перевоспитания) отклонения и фиксировать соответствующую систему неконгруэнтностей, проявляющуюся в том числе и в виде телесных феноменов - спазмов, зажимов, недугов.

Перед нами всегда предстает не человек вообще, а конкретный человек с комплексом конкретных, присущих только ему проблем.

Конечно, разные случаи имеют сходные черты, и, разумеется, типизация и классификация неконгруэнтностей и возможна, и полезна, но она носит, по преимуществу, структурный характер, базируется на первичных структурных сходствах любого Homo sapiens, на универсальных закономерностях развертывания базовой матрицы. При этом важно помнить, что неконгруэнтности как таковые не могут быть отнесены к какому-либо элементу структуры или какому-либо логическому уровню, - это сквозной элемент анализа, а не принадлежность структуры; градиент поля, а не само поле; разность потенциалов, напряженность, а не потенциал как таковой. Говорить о них имеет смысл только в том случае, если четко осознается привязка к ситуации, в которой они проявляются (т.е. привязка контекстуальная), и определено, если выражаться в терминах нашей метафоры, между какими точками поля наблюдается градиент, между чем и чем выявлено несоответствие.

Абсолютный баланс (гармоничность структуры) может быть определен как нулевая векторная сумма всех разнонаправленных процессов и проявлений человеческого существа:

где хп - некоторая тенденция или процесс.

В таком случае, наличие неконгруэнтности соответствует ситуации, когда

Задача терапевта заключается в том, чтобы, во-первых, выделить контексты, в которых возникает такой дисбаланс, т.е. разделить сумму проявлений на две составляющие:

где индексы К₁ и К2 указывают, соответственно, на нетравматические и травматические контексты, а затем вычленить те члены , которые не компенсируются, и определить точки приложения этих векторов. Они-то и будут находится в зоне конфликта, в зоне структурного дефекта. И поскольку человеческое существо едино по вертикали, его периферические проявления, связанные с одними и теми же глубинными элементами структуры, разноплановы и многообразны, не представляется важным, какую именно область неконгруэнтностей - поведенческую, телесную, стилевую и т.д. - мы исследуем в первую очередь: в ходе работы будут выявлены все составляющие и все периферические следствия дефекта (или, по крайней мере, должны быть выявлены).

Важно лишь, во-первых, не упускать из виду контекстуальную привязку проблемы и, во-вторых, помнить, что точкой отсчета может быть только природная данность, сущность человека.