Диалектическая теория психопатологии

 в раздел Оглавление

«Психотехника парадокса»

Раздел 3. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ПСИХОПАТОЛОГИИ

Согласно трансакционному подходу, психопатология возникает в определённом контексте, коим является семья. Психопатология - это событие с участием многих лиц. Каждое из этих лиц воздействует на остальных и одновременно с этим само подвергается их влиянию. Данный процесс является циркулярным, а не линейным. Эти концепции широко известны в теориях семейной терапии, которые обычно определяются как системные, а нетрансакционные (Фоли, 1974).

Диалектика не только выделяет значение контекста в исследовании патологии, но и указывает на явление противоположностей. Вацлавик и сотрудники (1974) применили диалектическую теорию для выяснения природы проблем. Как утверждают исследователи, если а представляет проблему, то для большинства людей не-а будет представлять собой решение этой проблемы. Если, к примеру, кто-то пребывает в угнетённом состоянии, то, развеселив его, мы решим эту проблему. Решение воспринимается как противоположность проблемы. Личность оказывается в ситуации Двойной связки, но это связка особого рода - так называемая мета-двойная связка. Двойная связка является ловушкой, заключающейся в выборе между неприемлемыми альтернативами, которые можно непосредственно описать. В то время как в ситуации мета-двойной связки лицо заключено в систему координат, которая делает невозможным описание решения - оно лежит за пределами этой системы.

В данной ситуации человек не может переступить черту данной системы координат, поскольку применяемые им правила решения проблем являются линейными и неизменными. Пациент верит, что решением явится усиление или ослабление существовавшего до сих пор поведения, т.е. количественное, а не качественное изменение. Ситуация становится ещё более трудной, когда данное правило признаётся всеми членами общественной сети пациента, включая и терапевта. Говоря по правде, терапевт может так же удачно, как и любой другой, навсегда заблокировать развитие системы, навязав пациенту подобного рода правило.

Функция рассматриваемого правила решения проблем очевидно. Оно определяет, каким образом личность и окружающие её люди должны решать свои проблемы. Как и все другие правила, оно призвано служить защите личности. К сожалению, принцип, ограничивающий человека лишь одной системой координат, не выполняет своей функции. Ранее мы уже говорили о том, что совершение изменения в жизненном цикле семьи, требует изменений второй ступени. Применение решений первой ступени делает не возможным нормальный ход процесса развития. В семейной системе правило решения проблем призвано помогать совершать регулирование процесса развития. Появившись, оно начинает выполнять защитную функцию.

Сельвини-Палаццоли и сотрудники (1978а) заметили, что патологические системы жёстко придерживаются решений, поддерживающих свойственное им состояние гомеостаза. Кажется, что такие системы поведения не в состоянии самостоятельно изменяться. Сельвини-Палаццоли выдвигает следующий тезис: «вся власть осуществляется правилами игры, которые не могут быть изменены людьми, принимающими участие в этой игре» (стр. 6). Это положение идентично нашему, хотя и сформулировано иначе. Цитированное утверждение также указывает на то, что люди позволяют заманить себя в ловушку игры, обольщённые иллюзией власти. Они верят в то, что в их силах найти решение в рамках существующей системы координат. Сельвини-Палаццоли и сотрудники кроме того утверждают, что семья до тех пор остаётся практически бессильной, пока она связана рамками одной игры или же одной системы координат. Представленная здесь теория решения проблем, или избавления от патологии, весьма абстрактна. Её создатели основываются на том, что человек подчиняется неизменному, линейному правилу решения проблем, выполняющему защитную функцию. Чтобы эта теория могла оказаться полезной, её следует конкретизировать.

С этой целью мы можем обратиться к модели патологии семьи, основывающейся на драматическом треугольнике Карпмана (1968). Участники такого треугольника ограничены рамками трёх ролей: Притеснителя, Спасителя и Жертвы. В определённые периоды может произойти внезапная перетасовка ролей - например, Жертва становится Спасителем или Притеснителем и т.д. Модель треугольника ясно показывает, что правила (роли) осуществляют фактическую власть, и никуда от этого не деться.

Если члены семьи запутались в драматическом треугольнике, в их распоряжении оказывается лишь один набор правил, согласно которым они вынуждены вести игру. Они не могут изменять их. Когда члены семьи пытаются избавиться от приписанных им ролей, оказывается, что они лишь перетасовывают или изменяют роли в рамках треугольника. К примеру, Жертва может прийти к выводу, что выходом из проигрышной ситуации (one-down position) является поведение типа не-а, т.е. принятие на себя роли Притеснителя. Хотя данный треугольник содержит множество деструктивных аспектов, сам по себе он является гомеостатическим. Его участники блокируют друг друга, что поддерживает всю систему. В случае семьи, состоящей из трёх человек, лицо, определённое как пациент (ребёнок), нередко выполняет функцию клапана безопасности, позволяя родителям произвести разрядку взаимной враждебности. Если бы игра изменилась, родители могли бы расстаться. А поэтому треугольник обеспечивает Сохранение системы. А теперь более детально рассмотрим каждую из трёх названных ролей.

Спаситель

Роль спасителя чаще всего берут на себя женщины, однако это вовсе не означает, что мы никогда не сможем увидеть в этой роли мужчину. Для этой роли характерны такие черты, как бескорыстие, великодушие и желание сотрудничать. Спаситель - это человек, посвятивший себя другим. Процесс спасения может оказаться вредным не только для спасителя, но и для спасаемого.

Представим себе отца, неоднократно спасающего от суда сына, поступки которого постоянно находятся в конфликте с законом. Действия отца лишь закрепляют поведение сына, подталкивая его к роли Жертвы. Сын из этой ситуации извлекает свою выгоду, поскольку только таким образом он может обратить на себя внимание родителей. Итак, спасение позволяет Спасителю удерживаться в выигрышной позиции - «Я в порядке», и одновременно с этим оттесняет спасаемого на проигрышную позицию - «Я не в порядке».

Притеснитель

По утверждению Стейнера (1974), роль Притеснителя возникает из трансакции Спаситель-Жертва. Рождается новая система: Притеснитель-Жертва. Смена ролей может произойти в результате одного из двух процессов. Во-первых, данное лицо, Спаситель, может пытаться помочь кому-то, кто сам себе не помогает (Жертве). Данная попытка обычно заканчивается поражением Спасителя, которому не удаётся оказать помощь (спасти Жертву), что в свою очередь вызывает у него чувство озлобленности или разочарование. Данная злость направляется на Жертву, а Спаситель принимает роль Притеснителя. Возможен и иной механизм - всякий раз, когда Жертва оказывается спасённой своим Спасителем, она сталкивается на проигрышную позицию и лишается власти. Со временем такая ситуация может начать раздражать её, и тогда Жертва примет на себя роль Притеснителя по отношению к несо-стоявшемуся Спасителю.

Наилучшие условия для формирования роли Притеснителя создаёт элементарная семья (nuclear family). Эту роль обычно берёт на себя отец, и предаёт её детям в процессе моделирования. Это он определяет, что «правильно», а что «неправильно», что «хорошо», а что «плохо», а затем использует свою власть судьи, решая о размере наказания за нарушение установленного им «права». Сильверман (1975) говорит об особом типе индивидуальности - о типе «притеснителя» (victimizer), позиция которого вытекает из потребности в контроле, а также из потребности в неустанном оправдывании собственных поступков и представлении своего поведения как «хорошего» и «правильного».

Жертва

Роль жертвы играет лицо, сотрудничающее, либо состоящее в сговоре с Притеснителем и/или Спасителем. Жертва не хочет либо не может преодолеть собственную ситуацию, и тем самым выбирает проигрышную позицию. Данный выбор может вытекать из того, что в сравнении с Притеснителем или Спасителем, Жертва относительно бессильна. Роль Жертвы в семье зачастую становится уделом ребёнка. До принятия роли Жертвы может дойти ещё и потому, что иногда передача права вести контроль другим кажется лёгким и соблазнительным решением. В этом случае человек не обязан принимать решение и брать на себя ответственность.

Однако Жертва не настолько бессильна, как может показаться на первый взгляд. Из бессилия может вытекать немалая власть. Во многих случаях Жертва завоёвывает внимание Спасителя, её окружают заботой, а иногда она даже получает деньги. Случается, что Жертва манипулирует системой таким образом, чтобы заполучить все эти выгоды, и она может в конечном итоге получить такую большую власть, которая позволит ей взять на себя роль Притеснителя.

Большинство проведенных клинических исследований над ролью Жертвы концентрировалось главным образом на концепции козла отпущения. Результаты этих исследований согласуются с нашим тезисом о том, что, с трансакционной точки зрения, патология служит защите, сохранению, поддержке цельности и единства. Корче говоря, защитная функция патологии заключается в поддерживании элементарной семьи в неизменном состоянии, фактически или же в глазах членов семьи.

Козёл отпущения (Жертва) как лицо, охраняющее семью

Понятие козла отпущения часто появляется в разработках, посвящённых теории семейной терапии. Многие авторы утверждают, что беря на себя роль «больного», «безумца» или козла отпущения, лицо, определяемое как пациент, защищает семейную систему от необходимости решать общие проблемы (Акерман, 1968; Хейли, 1963; Вогель и Белл, 1961). Кроме того, Вогель и Белл утверждают, что задачей козла отпущения является нивелирование напряжения в семье и поддержание семейной солидарности. Козёл отпущения может также выполнять и иные подобные функции.

Во-первых, присутствие козла отпущения часто маскирует несогласие между супругами. Существующее между партнёрами напряжение может быть направлено на ребёнка или же вымещено на нём, причём родители не отдают себе отчёт в том, что проблема касается их самих. Во-вторых, родители могут использовать козла отпущения для вымещения накопившейся враждебности и скрываемого чувства зависимости. На более глубинном уровне поиск козла отпущения может соприкасаться с нерешёнными проблемами отделения и созревания, которые пережил каждый партнёр в своей семье. И наконец, сотрудничающий козёл отпущения нередко получает скрытое одобрение со стороны близких ему людей как «добрый» и лояльный член семьи. В каждой из этих ситуаций выдвижение козла отпущения является попыткой «сохранить равновесие» в системе.

Хейли (1963) говорит о защитных функциях поиска козла отпущения в супруге. Он считает, что это явление - главный фактор, мешающий супругам провести изменения, и что даже во время спихивания партнёра на роль козла отпущения, супруги стараются оберегать друг друга. Хотя каждый из них безжалостно атакует своего партнёра, в свою очередь он понимает, что некоторые проблемы не будут использоваться для превращения другого лица в козла отпущения. Хейли приводит убедительный пример:

Доминирующая жена неустанно оскорбляла своего мужа, упрекая его в пьянстве, безразличии, плохих манерах и вульгарности. Однажды, в ходе беседы с глазу на глаз с терапевтом, она призналась, в чём заключается настоящая проблема. Она чувствовала, что её муж является «большим ребёнком», а сама она была уже по горло сыта ролью матери. Когда терапевт спросил, почему женщина не коснулась этой темы в присутствии мужа, пациентку поразила сама мысль о том, что она могла бы так сильно ранить чувства партнёра (Хейли, 1963, стр. 133).

Акерман (1968) анализировал проблему семейного треугольника ещё до того, как эта концепция была сформулирована Карпманом. Он писал:. «Мы наблюдаем определённые схемы семейных интерпретаций, которые представляют собой паттерн современных ролей в семье. Существует роль разрушителя, или притеснителя; роль жертвы, являющейся объектом его атаки; а также роль «семейного целителя», или «семейного доктора» (стр. 628). Кроме того, Акерман индентифицировал паттерны атаки, обороны и контратаки, или перетасовку ролей. Вогель и Белл (1961) детально описали причины смены ролей. Они утверждали, что перестановка ролей может обосновывать появление козла отпущения. Например, мать ребёнка, страдающего энурезом, воспринимает себя как Жертву, принимая во внимание хлопоты, которыми она обременена. Резюме - клинические и теоретические работы подтверждают тезис о том, что козёл отпущения выполняет в семье защитную функцию. В определённом смысле Жертва становится Спасителем семьи. На первый взгляд может показаться, что она - самый слабый элемент в системе, но на самом деле Жертва является самым сильным членом системы. Но она лишь отражает раздел власти в семье. Процесс назначения козла отпущения свидетельствует об интенсивной борьбе за власть.

Власть, вытекающая из бессилия

В драматическом треугольнике Жертва играет роль беспомощного лица. Её бессилие является явным. Слабость Спасителя и Притеснителя не настолько очевидна. На первый взгляд они кажутся сильными, т.к. они могут помочь или же вредить другому лицу. Но, подобно Жертве, и Спаситель, и Притеснитель являются пленниками патогенного треугольника. Они беспомощны, т.к. не могут вести себя более конструктивным образом, не могут реализовать собственной потребности в развитии и изменении. Анализируя уровни их поведения, мы сможем понять парадоксальный механизм действия этой сложной системы.

Такой анализ вынуждает нас посмотреть на треугольник Карпмана, или драматический треугольник, через призму парадокса власти бессилия и теории обмена. Власть можно интерпретировать как обладание ресурсами, которых нет у других. Фоа и Фоа (1974) сформулировали теорию обмена, которая позволяет определить власть как доступ к ним. Фоа и Фоа каждое поведение трактуют как обмен ресурсами. Ценностями, пользующимися наибольшим спросом, и чаще всего обмениваемыми в интерперсональных трансакциях, являются любовь и статус. Интерпретация власти как обладания ресурсами, в которых нуждаются или которых желают другие (такими как любовь), позволяет лучше понять сущность власти. Прежде чем перейти к анализу, приведём важнейшие концепции, выдвинутые Фоа и Фоа (1974):

  1. Существует шесть видов ресурсов, которыми осуществляется обмен в ходе интерперсональных трансакций, в зависимости от потребностей участников трансакции, института обмена (им может быть, к примеру, семья), а также особенностей данных ресурсов. Этими ресурсами являются: любовь, статус, услуги, информация, деньги, материальные блага. Каждая трансакция заключается в обмене одним, либо несколькими из перечисленных ресурсов.
  2. Особенностью ресурсов является так называемый партикуляризм. Он определяет значение лица, одаривающего кого-либо данным ресурсом. К примеру, любовь является наиболее партикулярным ресурсом, а деньги - наименее партикулярным. А поэтому лицо, одаривающее нас любовью, имеет для нас большое значение, а лицо, дающее нам деньги, например, кассир в банке, не так уж и много для нас значит.
  3. Наиболее партикулярным ресурсом является любовь, далее следуют статус, услуги, информация, материальные ценности, и последнее место занимают деньги. Чем более партикулярным является данный ресурс, тем менее он подчиняется законам здравого смысла или экономии. Например, если кто-то берёт у другого лица любовь, то от этого он вовсе не становится более могущественным или боле богатым в плане любви. Наоборот - взятие любви у другого человека равнозначно отнятию любви от самого себя; в то время как одаривание кого-либо любовью равнозначно наделению любовью самого себя. Лицо, берущее любовь, испытывает обнищание в плане любви. И наоборот - лицо, дающее любовь становится богаче в этом плане.
  4. То в какой степени человек фактически обладает данным ресурсом либо же воспринимет себя в качестве обладателя этого ресурса, детерминирует его чувство власти или же бессилия.

Два последних тезиса имеют принципиальное значение для нашей концепции, поэтому мы уделим им больше внимания. Если власть равнозначна обладанию ресурсами, которые можно давать другим и самому себе, и забирать как у других, так и у самого себя, то каким чудом лицо, обделённое ресурсами, может иметь власть? Человеку, который действительно немногим владеет, или же считает, что немногим владеет (если речь идёт о данном ресурсе (например, статусе)) не грозит большая потеря, в отличие от лица, считающего себя богатым в плане обладания этим ресурсом, или же лица, действительно богатого в этом смысле. Чем более бессильным чувствует себя человек, тем меньше он боится потерь, что даёт ему силу растратчика или псевдовласть. К примеру, лицо, страдающее глубокой депрессией, как правило, имеет очень низкую самооценку. Согласно теории ресурсов, данное лицо считает, что его ресурсы статуса и любви ничтожны. Если депрессия усиливается (до такой степени, что появляются тенденции к самоубийству), такой человек, так как он обделён ресурсами статуса и любви, или же воспринимает себя как лицо, обделённое этими ресурсами - может прийти к выводу, что ему нечего терять, и решит свести счёты с жизнью. Позиция «мне нечего терять» вызывает чувство отчаянной или мнимой силы. Убеждённость в собственном бессилии даёт страдающему депрессией достаточную силу для совершения попытки самоубийства, хотя данное лицо и не осознаёт власти, вытекающей из этого бессилия.

Парадокс власти, вытекающей из бессилия в треугольнике Карпмана

Треугольник Карпмана (1968) является замечательным примером парадокса власти, вытекающей из бессилия, представленного в свете теории ресурсов. Этими ресурсами в треугольнике являются статус и любовь. На первый взгляд, Жертва бессильна, а вся власть принадлежит Спасителю и Притеснителю. Наша модель выявляет, насколько ложным оказывается впечатление, что Притеснитель и Спаситель сильнее Жертвы.

Прежде всего следует помнить о том, что любовь и статус являются особыми ресурсами, подчиняющимися парадоксальным законам обмена. Поэтому принятие этих ресурсов от другого лица не обогащает берущего, а наоборот - обедняет его. В процессе деградации Жертвы, Притеснитель в действительности сам лишает себя статуса. Спаситель в свою очередь знает, что, спасая другого человека, он не позволяет ему освободиться от роли Жертвы. Несмотря на это у него есть мотивация спасать Жертву, т.к. он хочет получить её любовь, а также любовь других людей. Его коварные попытки «спасти» Жертву и обрести любовь заканчиваются провалом, т.к. Спаситель в действительности сам себя лишает любви. Чем больше спаситель старается взять от Жертвы, тем больше он теряет.

Парадокс власти, вытекающей из бессилия в треугольнике Карпмана
Рис. 1. Расстановка сил в треугольнике Карпмана.

Наиболее необычной является роль Жертвы. Жертва входит в сговор с другими, сотрудничая с ними в лишении самой себя ресурсов. Она отдаёт любовь и статус, и при этом ведёт себя наподобие воронки, высасывающей эти ресурсы от Спасителя и Притеснителя. Готовность Жертвы отдать ресурсы даёт ей псевдовласть в системе. Она может тайно брать у других, которым и отдавать-то в принципе особо нечего. Поэтому она ведёт себя ещё более беспомощно. В ответ Спаситель и Притеснитель также усиливают своё поведение. Каждый участник системы может усиливать своё поведение, вызывая цепную реакцию в процессе проведения обмена ресурсами.

Треугольник Карпмана является системой, обеднённой ресурсами, в которой все участники стараются незаконно заполучить любовь и статус. Образуется замкнутый круг, пока Жертва продолжает отдавать ресурсы, одновременно с этим отбирая их у других. К примеру, когда Притеснитель и Спаситель стараются больше забрать у Жертвы или больше ей дать, Жертва мстит, отдавая ещё больше, т.е. ведёт себя как «ещё лучшая» Жертва.

Выявление власти Жертвы

Мы убедились в том, что Жертва располагает приличной псевдосилой, поскольку она оказывается в состоянии манипулировать таким образом, который позволяет ей полностью лишить любви Спасителя и статуса Притеснителя. Мы считаем, что Жертва имеет ключевое значение для терапевтической интервенции в такой патологической системе. Терапевт должен прежде всего выявить власть Жертвы, а также помочь ей использовать эту власть более конструктивным способом.

Для выявления власти, скрывающейся за бессилием Жертвы, используются две парадоксальные техники. Во-первых, мы можем по-новому взглянуть на бессилие Жертвы, поздравив её с имеющейся у неё властью и возможностью отбирать любовь и статус у других участников треугольника. Данная интервенция может охватить непосредственное сопоставление Жертвы с её поведением, т.е. Осознание Жертвой того, что ей нравится своё чувство власти. Кроме того, можно попросить Жертву доказать, что она способна быть ещё более хорошей Жертвой, т.е. довести её поведение до крайности (предписывание симптома). Иногда мы просим других участников треугольника обсудить, что происходит, когда Жертва играет свою роль или же усиливает своё поведение. Наш клинический опыт показывает, что иной подход к ощущению бессилия Жертвы и придание ему значения власти, а также доведение до крайности её поведения представляют собой эффективные интервенции.

Вторая парадоксальная техника заключается в рекомендации каждому участнику треугольника усилить своё поведение (Хейли, 1976; Вацлавик, Уикленд, Фиш, 1974). Данная техника призвана разоблачить поведение всех участников и выявить то, что тщательно скрывалось. Вот несколько примеров парадоксальных приказов, которые полагают выявить мотивы поведения каждого из участников треугольника:

Для Спасителя: Когда ты чувствуешь себя нелюбимым, сделай что-нибудь для (Жертвы).
Для Притеснителя: Когда ты чувствуешь себя неуверенно и т.п., обвиняй других в своих недостатках и упущениях.
Для Жертвы: Когда ты чувствуешь себя беспомощным и бессильным, притворись ещё более беспомощным и спровоцируй других на то, чтобы они принялись заботиться о тебе, как о маленьком ребёнке.

Пример приказов содержащихся в парадоксальном письме

У одной молодой пары проявлялись все черты системы, в которой власть вытекает из бессилия. Супруги полностью соответствовали классическому примеру, описанному Эриком Берном (1972) - муж был Родителем, а жена - Ребёнком. Сначала муж спас жену от её семьи, где она выполняла роль Жертвы. Однако прошло некоторое время, и ему надоело заботиться о своей партнёрше - он начал обвинять её, взяв на себя роль Притеснителя. Поведенческий паттерн жены выглядел следующим образом: она либо пыталась задобрить мужа, либо доводила его до бешенства, чтобы заявить о своей власти. Например, она начинала тратить деньги на дорогой антиквариат, хотя и знала, что этими действиями выведет мужа из равновесия. Всякий раз, когда мужчина чувствовал, что утрачивает контроль, он начинал ссору с женой. Для него огромное значение имело всегда быть правым и контролировать ситуацию. Казалось, ни один из супругов не был способен сломать этот паттерн. В ходе терапии они получили парадоксальное письмо, содержащее следующие требования:

В следующий раз, когда кто-то из вас почувствует собственное бессилие, он должен будет сделать дорогие приобретения или же поссориться с партнёром. Ни в коем случае ни одному из вас нельзя признаваться партнёру в том, что вы начинаете чувствовать собственное бессилие или же что вы утрачиваете контроль - вместо этого поступайте, строго следуя нашим инструкциям. Если один из вас спросит партнёра: «Испытываешь ли ты чувство бессилия?» или «Чувствуешь ли ты, что начинаешь терять контроль над ситуацией в браке?», то тот, кого спрашивают, должен решительно ответить: «Нет».

Письмо оказалось эффективным: жена перестала покупать дорогие вещи и доводить мужа до бешенства, а муж признался, что пытается сдерживать себя и не начинать ссор. Супруги заявили, что сейчас они уже реже ссорятся. Более того, спустя три недели жена призналась, в том, что стала более асертивной в отношениях с мужем и с другими людьми. В результате требований, содержащихся в парадоксальном письме, жёсткое разделение супружеских ролей на Притеснителя и Жертву значительно смягчилось.

ВЫВОДЫ

Целью данного раздела была следующей: очертить образ психопатологии, соответствующий парадоксальному подходу к проблемам и лечению. Исторический анализ приблизил к нам современные взгляды на проблему психопатологии, в которых всё ещё доминирует линейное и интеракционное мышление. Предложенная нами теория основывается на диалектическом подходе к проблемам и их лечению. С диалектической точки зрения проблемы вытекают из невозможности решить дилемму «теза-антитеза», а данная неспособность в свою очередь является результатом принятия жёстких правил решения проблем, которые не позволяют человеку выйти за рамки принятого им восприятия действительности. Концепция драматического треугольника помогла нам развить нашу теорию, а также предоставила косвенные клинические доказательства. Задачей будущих исследователей станет разработка иных моделей семейной патологии, основывающихся на представленной здесь теории.